Завидная. Мы только что заказали несколько новых фраков и халат. Его милость собирался жениться, видите ли, и хотел предстать перед новобрачной в самом модном виде. Что же теперь станется со всем чудесным гардеробом?!
— Упакуете его и отправите родственникам, разумеется, — подсказала Лавиния.
— О нет, мадам. Я не сделаю ничего подобного. — Берне кое-как встал и поспешно отступил. — Теперь некому мне платить. Придется искать новую работу.
— Когда вы в последний раз видели его милость? — осведомился Тобиас.
— Сегодня вечером, когда он отправлялся на костюмированный бал.
Я позаботился о том, чтобы он выглядел как можно лучше. Он был так доволен узлом своего галстука! Я сам изобрел его и назвал в честь хозяина!
— А потом? Вы его не видели? — допытывался Тобиас.
— Нет. Он велел не ждать его.
— Это необычное приказание?
— Нет, сэр. Его милость любил перед сном позабавиться со сговорчивой девчонкой. И терпеть не мог, когда ему мешали.
— Пойдем, — приказал Тобиас и, сжав руку Лавинии, увел подальше.
— Куда мы? — спросила она.
— Хочу взглянуть на спальню Фуллертона.
— Зачем? Что ты ожидаешь там найти?
— Понятия не имею.
Тобиас остановил не успевшего надеть сюртук дворецкого и спросил, какую комнату отвели лорду Фуллертону. Тот объяснил, как туда пройти. Взволнованный лорд Бомон снова подскочил к Тобиасу:
— Что такое, Марч? Случилось что-нибудь еще?
— Нет, сэр. Я просто хотел осмотреть спальню Фуллертона. Может, будет лучше, если вы тоже пойдете, — повелительно бросил Тобиас, но Бомон, казалось, не заметил, что приказы отдает человек, стоявший намного ниже на социальной лестнице.
— Да, конечно, — кивнул он и повел их к дому.
Лавиния давно заметила, что, когда Тобиас говорит своим глубоким, звучным, уверенным голосом, люди, как правило, беспрекословно подчиняются. Он обладал необыкновенной способностью брать на себя ответственность и командовать в тот момент, когда остальные пребывали в полной растерянности. Лавиния придавала этому гораздо большее значение, чем сам Тобиас.
Во время их последнего расследования произошел случай, убедивший ее в том, что Тобиас обладает, пусть и сырым, необработанным, но все же талантом месмериста. По ее мнению, источник этого таланта крылся именно в колодце мрака, таившемся в душе. Но Лавиния была убеждена, что он и не думает пользоваться своими возможностями. По какой-то непонятной ей причине Тобиас предпочел спрятать эту сторону своей натуры под спудом упрямой логики и железной воли.
