Они были готовы к любой ситуации, но рассчитанной штатно людьми, привыкшими к нормальному человеческому «материалу», пусть и хорошо тренированному. Однако Матвей в данный момент уже не был обыкновенным человеком. Знакомая «молния» пронзила его с головы до пят, высвободила скрытые резервы и обеспечила мгновенный выход на подсознание, за пределы пяти человеческих чувств.
На сей раз он удержал сознательный контроль над своим синтезированным «сверхчеловеком», хотя все равно действовал за гранью человеческих реакций. Но и сил потратил столько, что потом с трудом добрался до машины и почти в обмороке рухнул на сиденье.
Бой длился буквально секунды, от силы полминуты, его-то и боем не назовешь, потому что Матвей ураганом пронесся сквозь отделение «Стикса», оставляя за собой падающие тела. Хасана Ибрагимова он выключил первым — тот обнаружил прыть и достал пистолет.
Ребята знали свое дело туго и начали стрелять сразу после его прыжка, но у них не было свободы маневра, в тесноте квартиры они боялись зацепить друг друга, поэтому негромкие очереди из «гномов», а также мощные струи огня из «волков» можно было просчитывать и обходить. Последнего — шестого — десантника Матвей достал в подкате на лестничной площадке, после чего тот улетел в окно пятого этажа. Уцелел ли он, Матвей так и не узнал.
Вконец измотанный, отбившись от двух верзил группы прикрытия во дворе дома, Соболев ввалился в «шестерку» Ильи, с трудом повернул ключ зажигания, а отъехал уже на «автопилоте». В себя пришел тут же, а боль почувствовал лишь через несколько минут, когда чуть-чуть расслабился. У него оказалось около дюжины синяков на плечах и груди и три борозды от пуль: на спине, на шее и на бедре.
— Могло быть хуже, — прошептал он, проваливаясь в минутный сон-забытье. Очнулся, глянул по сторонам: машина стояла в каком-то тихом дворе, на веревках висело белье — и снова погрузился в сон. Так, с перерывами, он проспал около часа, пока не накопил достаточно сил, чтобы ехать. Подумал: «Ну, ганфайтер, куда теперь?»"
"«Сдаваться в плен», — с иронией ответил внутренний голос.
«Ну, это мы погодим, — возразил Матвей. — Я еще не все долги отдал».
«Тогда езжай туда, где можно привести себя в порядок».
«Спасибо за дельный совет. Конкретней можно?»
«Да хотя бы к бабуле Стаса, помнишь, на вокзале? Ты обещал ему заехать».
«Ты гений!»
«А как же», — скромно согласился Матвей сам с собой.
Вскоре он оставил машину во дворе дома номер пять «а» по улице Ольховской, недалеко от Казанского вокзала.
Проспал он без малого сутки, перепугав Марию Денисовну, бабушку Стаса, сухонькую беленькую старушку, оказавшуюся прабабушкой мальчугана.