В темном московском здании скрываются секреты и опасности. Желтоволосый хозяин завода забыл о делах, погрузившись в драматические отношения с тещей и отпрыском женщины-лихачки. Его лишенное энтузиазма вид становится все мрачнее, как пропасть. Страх заставляет героя остановиться даже на скорости и вернуться в безопасную обитель телохранителя, где он ожидает страшного приключений....
Тот, что стоял к нему ближе всех, сделал шаг по лестнице навстречу и сказал, поигрывая ножом:
— Вали обратно, бобик, и сиди там тихо, пока мы не поговорим с этим бобром, понял?
Парень походил на гориллу, на голой волосатой груди его висела цепь из желтого металла, на предплечье синела татуировка: сплетенные змеи и женщина. Жаргон его прямо указывал на тюремную закалку.
Златая цепь на дубе том, подумал Матвей, блатари вышли на охоту. Обнаглели, однако. Работают так грубо и примитивно они лишь в подпитии или если срочно требуется «травка».
— Помочь? — спросил он парня в белом, зачарованный его обликом.
— Обойдусь, — улыбнулся тот, — спасибо.
Матвей двинулся прямо на «гориллу» с ножом, сказал тихо:
— Пропусти, я опаздываю.
— Ну, гад, я тебя предупреж… — Договорить бандит не успел, обмякая. Его напарник тоже осел на ступеньку, не успев ничего сообразить, и только после этого четверо оставшихся зашевелились, хватаясь за оружие: у троих были самодельные финки, у четвертого «макаров».
Конечно, Матвей мог успокоить их всех в своем обычном стиле, «точными уколами в нервные узлы»: реакция его на порядок превосходила реакцию бандитов, но ему не хотелось раскрывать свое умение перед неизвестным, наблюдавшим за ним все с тем же выражением на лице. И, уже начиная короткий бой, Матвей пожалел, что не послушался первого налетчика и не ушел домой. Мужику в белом помощь была не нужна, несмотря на большой численный перевес противника. От него исходила уверенность, спокойствие и сила, и не видеть этого мог только слепой.
Двух на площадке Матвей уложил походя, двойным ударом рук в шею и в голову, а двух на лестнице — в прыжке, ногами, сбросив их на первый этаж, не заботясь, получат ли они травмы или нет, хотя сидевший в нем профессионал и протестовал против такой лобовой демонстрации возможностей.
— Идемте, — обернулся Матвей. — Чего они от вас хотели?
— Наверное, им понравилось это, — незнакомец в белом дотронулся до ремня сумки. Голос у него был глубокий и звучный, добавляя облику некую завершенность.
— Как и я.
— Сколько лет вы занимаетесь рукопашным боем?
— Двадцать, — вырвалось у Матвея.
Незнакомец кивнул, соглашаясь, вероятно, со своей внутренней оценкой.
— Сгоб, айкидо, тангсудо, кушти… и русбой, так?
Матвей внимательно и хмуро глянул на парня.
— Вы очень проницательны, месье…
— Тарас Горшин.
