Матвей Соболев, опытный контрразведчик и мастер боевых искусств, вступает в отчаянную борьбу с преступностью и коррупцией, захлестнувшими страну. Ему предстоит противостоять уголовникам, продажным чиновникам и предателям в органах власти, рискуя собственной жизнью ради справедливости.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Запрещенная реальность. Том 1» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Матвей Соболев, опытный контрразведчик и мастер боевых искусств, вступает в отчаянную борьбу с преступностью и коррупцией, захлестнувшими страну. Ему предстоит противостоять уголовникам, продажным чиновникам и предателям в органах власти, рискуя собственной жизнью ради справедливости.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Василий Головачёв Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Матвей Соболев, опытный контрразведчик и мастер боевых искусств, вступает в отчаянную борьбу с преступностью и коррупцией, захлестнувшими страну. Ему предстоит противостоять уголовникам, продажным чиновникам и предателям в органах власти, рискуя собственной жизнью ради справедливости.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Не исключено, что какая-то из «контор» занялась вербовкой кадров. Хотя не слишком важно, кто она на самом деле: мы вполне можем подсоединиться и к тем, и к другим.
— Понял, сделаем.
— И последнее: поедешь с командой в Рязань и найдешь там одного человека. Зовут его Матвей Соболев. Бывший контрразведчик и ганфайтер, агент класса «абсолют». Передашь ему предложение работать на «Чистилище». Точные координаты получишь перед отъездом.
— Вы знаете координаты агента класса «абсолют»? Тогда он не суперагент.
— Он «абсолют», но я — знаю. — Громов нехотя улыбнулся. — И не конфликтуй с ним, он этого не любит.
— Не проще ли привезти его сюда?
Координатор «ККК» снова усмехнулся.
— Этот парень угрохал полкоманды Ельшина год назад, так что никакого силового давления. Мягкая просьба и время на размышление. Вот если он после размышлений откажется…
— Понял, генерал. Найти и передать просьбу. И все же я изыскал бы способ уговорить его приехать сюда.
Громов не стал разубеждать своего начальника безопасности. Он и сам не очень-то верил в легенды о необычайном мастерстве бывшего ганфайтера, хотя рассказывал о нем тот, кому не верить было нельзя.
* * *"
"Директор Федеральной службы безопасности привык, что охрана сопровождает его до дверей квартиры, и не обращал внимания на молчаливых парней, забывая иногда прощаться или здороваться. Поэтому когда командир ОБЕДа[85] вежливо пожелал ему спокойного отдыха, Сергей Вениаминович смутился и ответил почти искренне:
— Спасибо, вам того же.
Этого капитана он выделил еще полгода назад во время показательных занятий боевой подготовкой в Академии ФСБ, и пока что молодой человек с густыми черными бровями свое новое назначение оправдывал. Каково же было удивление Сергея Вениаминовича, когда через полчаса капитан вернулся. Генерал успел принять душ, переоделся в халат и выпил рюмку коньяку, которую на подносе принесла тихая жена. Так, с рюмкой в одной руке и с долькой грейпфрута в другой, он и вышел в прихожую своей небольшой — по современным меркам — трехкомнатной квартиры. Жена, знавшая в лицо всех телохранителей мужа, открыла дверь.
— У меня к вам личный вопрос, — приятным голосом проговорил с порога командир ОБЕДа. Сергей Вениаминович вспомнил его фамилию — Хватов, но имени вспомнить не смог.
— Проходите в кабинет.
В поведении капитана не было ничего особенного, но Сергей Вениаминович психологом был неплохим и сразу насторожился. Сесть гостю не предложил и сам остался стоять, потрогав рукоять браунинга в кармане халата.
— Слушаю вас.
— Револьвер не понадобится, — мягко сказал капитан. Держался он все так же корректно, предупредительно, однако в каждом жесте чувствовалась не угроза, но сдержанная сила.
