Матвей Соболев, опытный контрразведчик и мастер боевых искусств, вступает в отчаянную борьбу с преступностью и коррупцией, захлестнувшими страну. Ему предстоит противостоять уголовникам, продажным чиновникам и предателям в органах власти, рискуя собственной жизнью ради справедливости.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Запрещенная реальность. Том 1» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Матвей Соболев, опытный контрразведчик и мастер боевых искусств, вступает в отчаянную борьбу с преступностью и коррупцией, захлестнувшими страну. Ему предстоит противостоять уголовникам, продажным чиновникам и предателям в органах власти, рискуя собственной жизнью ради справедливости.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Василий Головачёв Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Матвей Соболев, опытный контрразведчик и мастер боевых искусств, вступает в отчаянную борьбу с преступностью и коррупцией, захлестнувшими страну. Ему предстоит противостоять уголовникам, продажным чиновникам и предателям в органах власти, рискуя собственной жизнью ради справедливости.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Потанцевав в суй-но ката[106] несколько минут, Василий поймал Матвея на смене иккадзё[107], продемонстрировал молниеносный уход с линии атаки за счет поворота тела и влепил ему по спине чувствительный кумадэ[108]. Помог подняться, протянув руку.
— Ты что не концентрируешься? Не уважаешь, начальник?
— На «темпе» я против своих не работаю.
— Ах, против своих, ах, не работаешь?.. А ну покажи, покажи, как это выглядит в натуре, глядишь, и я поднаберусь ума. — Василий сменил тон, видя, что другу не до шуток. — Что кислый? Вспомни сантоша[109]: мастер должен быть всегда довольным, излучать оптимизм. Или случилось что?
— Собирайся, пора приниматься за работу… если не передумал выручать моего шефа.
Василий вымылся в душе, переоделся в спортивный «адидас», и они уединились в комнате отдыха школы, где Матвей включил кофеварку.
— Я не передумал, — сказал Балуев, наливая себе кофе. — Как говорится, нечего бояться, кроме самого страха. Но, судя по последним событиям, от нас не отстанут ни «федепасы», ни твои контрразведчики-«смершевцы», ни эти убийцы из армейского спецназа. Может быть, примем предложение одной из контор? Я, например, склоняюсь к «Смершу». В случае чего он и защитит, и поддержит. Если они на нас навалятся всем скопом, не спасет и умение быстро бегать.
Матвей вспомнил сон, в котором Тарас Горшин, живуший теперь в какой-то «иной реальности», предлагал ему изучить универсальную систему рукопашного боя, разработанную Первыми Людьми.
— Что молчишь? — Василий кинул в рот мятную лепешку; он любил жевательную резинку, и пахло от него всегда приятно.
— Горшина помнишь? — Матвей рассказал свой сон. — Тарас явно хочет выйти на мое сознание, но ему кто-то мешает.
— Монарх?
— Не знаю. Но если передача информации состоится…
— Он снова станет отступником, только уже для тех, с кем сейчас живет.
— Я не уверен, что сейчас. Он может жить как в прошлом, так и в будущем, время в той реальности течет не так, как у нас. Да и такое ли оно, я не знаю. Может быть, оно там трехмерно… или многомерно.
— Неважно, главное — он хочет помочь.
Матвей покачал головой. Он еще помнил слова Тараса о том, что у них «разные Пути». Просто в какой-то момент они совпали… чтобы разойтись вновь. Тарас помогал другим, только если это не противоречило его целям.
Василий присмотрелся к ставшему вдруг неподвижным лицу друга, кивнул.
— В любом случае знание новой системы боя нам не повредит. Хотя я не понимаю, как это можно информацию передавать во сне. Ты вот ходишь по астралу… что ты видишь?
— Астрал — это иллюзорно-динамичная форма другой реальности, вернее, сложный комплекс смежных состояний форм «здесь-сейчас», допускающий резкое изменение событийного рельефа.
