В темном московском здании скрываются секреты и опасности. Желтоволосый хозяин завода забыл о делах, погрузившись в драматические отношения с тещей и отпрыском женщины-лихачки. Его лишенное энтузиазма вид становится все мрачнее, как пропасть. Страх заставляет героя остановиться даже на скорости и вернуться в безопасную обитель телохранителя, где он ожидает страшного приключений....
Рассчитаны такие киоски были, пожалуй, лишь на оголтелый консумеризм[14] «крутых» парней, не знающих, куда девать деньги, либо служили прикрытием для отмывания денег местной мафии.
Продавец — сонная и тощая девица в черных лосинах и майке — на вопрос, знает ли она Белого, лишь длинно глянула на Матвея, продолжая курить. Ее напарник, возившийся в углу, покосился на спрашивающего, но тоже промолчал, и Соболев поплелся дальше. Машину он оставил во дворе дома, располагавшегося неподалеку от ресторана «Маяк»."
"Второй киоск был сродни первому, и Матвею ответили, что ни Белого, ни Черного, ни Бежевого не знают.
Во-первых, Матвей обратил внимание на перстень в форме человеческого черепа на пальце одного из киоскеров — огромного небритого детины с бородой и усами запорожца. Точно такие перстни носили крепкие ребятки, приходившие к Илье разбираться во время визита к нему Соболева.
— Вали отсюда, очкарик, — прохрипел рыжий молодец, вскрывая банку пива. — Не знаем мы никакого Белого.
— А чо грубишь? — укоризненно спросил Матвей тонким голосом. — Может, я хочу у него кое-что купить.
— Вали, вали, я сказал. Глухой, что ли? Или хромой на голову?
Матвей опечалился:
— Ну вот, опять убеждаюсь в том, что обезьяна произошла от одичавшего человека.
— Ах ты козел! — Бородатый плеснул пивом в окно выдачи товара, но промахнулся. — Ник, выйди поговори с интеллигентом. — Из павильона вышел Ник — мосластый и губастый, в пластмассовой кепке и в черной майке и шортах. Ни сказать, ни сделать он ничего не успел: Матвей, владевший приемами варма-калаи[15] в совершенстве, точным щелчком поразил парня галькой в солнечное сплетение с расстояния в два метра и спокойно прошел мимо согнувшегося киоскера в раскрытую дверь павильона.
— Так ты скажешь, где контора Белого?
— Ах ты сука по… — Детина не закончил, так как ноги у него внезапно ослабли, подкосились и он вынужден был сесть на ящик из-под обуви.
— Не повезло тебе, — сочувственно сказал Матвей. — Если я равнодушен к дуракам, то очень не люблю хамов.
