В темном московском здании скрываются секреты и опасности. Желтоволосый хозяин завода забыл о делах, погрузившись в драматические отношения с тещей и отпрыском женщины-лихачки. Его лишенное энтузиазма вид становится все мрачнее, как пропасть. Страх заставляет героя остановиться даже на скорости и вернуться в безопасную обитель телохранителя, где он ожидает страшного приключений....
Кабинет поразил его не роскошным австрийским деловым гарнитуром для офисов «Мадлен», не аквариумом с угрями во всю стену и даже не видеосистемой «Касио» с плоским двухметровым экраном, а формой стола и кресел — в виде гигантских человеческих кулаков. Президент выглядывал из кулака-стола как большой его палец или скорее кукиш, и Матвей сразу понял, за что ему дали прозвище Белый.
Дадоев, одетый в отлично сшитый летний костюм, был, конечно, смугл, усат и красив, как истинный кавказец, но волосы имел совершенно седые, несмотря на молодость.
— Ну? — бросил Дадоев, оценивающе глянув на посетителя, но сесть не предложил.
Матвей приблизился к столу-кулаку и сказал тихим невыразительным голосом, глядя на тонкую ниточку усов президента:
— Белый, сегодня утром твои солдатики подстрелили автослесаря на улице Артамонова.
Кожаный переросток и «президент федерации» обменялись взглядами. Молодой заржал. Дадоев тоже засмеялся:
— Это все? По-моему, он болен, а, Чарли? Может быть, вызвать «Скорую»?
— Крыша поехала, это точно, — отсмеявшись, согласился кожаный Чарли, сыто глянув на Матвея.
— Ты забыл сказать: «На ноль помножу», — не повышая тона, добавил Матвей. — Сопляк и хам. Повторить вопрос?
Дадоев перестал улыбаться, нахмурил густые брови.
— Выведи его, Чарли. Лучше через первый зал; пусть ребята потренируются немножко, как на манекене.
Кожаный лениво встал, но ударил быстро, заученно — в живот прямой ногой и в голову с поворотом.
— Сиди тихо, Белый! Я ведь не шучу.
«Президент федерации» потер локоть, однако страха на его лице не было, только удивление, досада и любопытство.
