В темном московском здании скрываются секреты и опасности. Желтоволосый хозяин завода забыл о делах, погрузившись в драматические отношения с тещей и отпрыском женщины-лихачки. Его лишенное энтузиазма вид становится все мрачнее, как пропасть. Страх заставляет героя остановиться даже на скорости и вернуться в безопасную обитель телохранителя, где он ожидает страшного приключений....
Если бы меня здесь не было, кто знает, как бы все повернулось. Вы забираете пленников? Зачем?
— Они тебе больше не понадобятся. — Министр знакомо глянул на Юргена из-под кустистых бровей. — Не увлекайся играми в честные поединки, ты мне понадобишься к утру.
Юрген осклабился.
— Мы тут просто выясним отношения. Об этом ганфайтере так много говорят, что мне не терпится проверить его на профпригодность. Хочу выяснить, на чем погорел Паша Кийк, пусть покажет свое мастерство.
— Ну-ну. — «Гусев» обошел стоящих неподвижно Матвея и Самандара, изображавшего Юргена.
«Министр» сел в машину, куда верзила телохранитель затолкал Кристину и Стаса, потом высунулся в окно.
— Привези их мне к восьми утра домой, желательно живыми. Понял?
— Да ладно, генерал…
— Не перестарайся с «болевиком», полковник, а то я тебя самого пропущу через него! — В голосе «министра» прозвучала такая зловещая угроза, что Юрген невольно подтянулся.
— Все будет сделано, господин министр!
— Оставляю своего малыша, он проконтролирует.
Верзила телохранитель «Гусева» вылез из машины, и Матвей с трудом узнал в нем Василия, да и то лишь потому, что ожидал его появления.
«Лендровер» заурчал двигателем, попятился и повернул к воротам, заливая их потоками света от фар. Все во дворе спящей базы смотрели ему вслед, пока он не исчез и пока не стих звук мотора.
— Только не вмешивайся ни во что, лады? У меня с этими парнями свои счеты. Я гляжу, ты новичок, так вот мой тебе совет: подумай о карьере. Договорились?
Василий кивнул, отошел в тень здания, и все тут же забыли о нем.
— Только один вопрос, полковник, — с неожиданным холодным безразличием проговорил Матвей, с плеч которого словно гора свалилась, ему хотелось плакать и смеяться, петь и кричать, но среди лиц солдат привиделось укоризненное лицо деда, и это остужало огонь ненависти.
— Ну я, — пожал плечами Юрген. — Хотелось проверить действие «болевика» на таком материале. Он и минуты не продержался. Что еще тебе хочется узнать, ганфайтер? Все свои вопросы задал? Может быть, начнем?
— Начнем! — ответил Матвей, переходя на темп.
