Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
Пузырьки шипят, царапают горло, но алкоголь на вкус как кислая, покалывающая язык вода.
Иду по залу, как лунатик, киваю знакомым, отвечаю на какие-то вопросы, которых даже не слышу. Мой мозг работает на автопилоте, выдавая стандартные, социально приемлемые реакции. А внутри как-то чертовски пусто. Наверное, просто сегодня именно тот пик усталости, который моя нервная система переварить уже не в состоянии, и меня просто «выключает», чтобы не перегорела окончательно, до состояния «не подлежит восстановлению».
Взгляд натыкается на стоящего в дальнем конце зала Орлова. Кирилл Семенович — один из главных собственников NEXOR Motors. Он мне всегда казался самым «включенным» в нашу внутреннюю кухню, потому что даже на тех небольших встречах, когда мне приходилось с ним сталкиваться, он всегда задавал вопросы не для галочки, а по существу. А еще он почему-то располагает к себе, хотя добрячком точно не выглядит. Скорее, как шестидесятилетний мужчина с умным цепким взглядом и улыбкой, за которой может прятаться как поощрение, так и кнут.
Я поджидаю момент, когда он остается один и поворачивается к окну, чтобы насладиться, наконец, коньяком в тяжелом бокале. По-моему, Орлов так ни разу к нему и не притронулся — все время переключался на гостей и формальности.
Вероятно, беспокоить его сейчас — еще одно не самое умное мое решение, но мне все равно уже совершенно нечего терять. По крайней мере вот так, предупредив заранее, я отблагодарю за то, что без его веры в то, что девчонка все-таки может рулить сложной экосистемой в офисе.
Я иду к нему. Прямо. Не сворачивая. Каждый шаг дается тяжелее предыдущего. Наверное потому, что я собираюсь сделать шаг, переиграть который уже не получится — если скажу об увольнении, переигрывать обратно и метаться как курица с отрубленной головой, точно не буду. Пока иду, замечаю как меня цепляет взгляд Резника — но стоит недалеко, разговаривает с кем-то из чиновников, но внимательно следит за каждым моим шагом.
Плевать. Вот сейчас на него до такой степени плевать, что в ответ на его кривую вымученную вежливую улыбку, отвечаю своей — совершенно искренней. Правда, посылающей его далеко и конкретно, но зато от всей души.
Орлов замечает меня, поворачивается. Его улыбка становится чуть теплее, приветливее.
И это заметно подбадривает.
— Майя Валентиновна, — говорит как всегда ровно и спокойно.
