Простой парень-гопник из Бобрино и Статуя Свободы. Это ж нонсенс.
Хохочущий дядя Рома, который Беркут, уворачивается от оплеухи.
— Если задуматься, то да, интересная у него история жизни, — поддерживает друга отец.
— Напиши про вас книжку, Сань. Это будет топчик. Бестселлер!
— Скажешь тоже, Ром. Хотя… — она чешет нос и призадумывается.
— А начать ей повествование с какого момента, Беркут? С того самого, где ты у меня невесту отбил? М?
Отрываю взгляд от фотки Джугели, сидящей у пафосной ёлки, стоящей в доме Зарецких.
Чё?
— В каком смысле?
— Вот на фига вы ворошите прошлое? Забыли, что тут ребёнок?
— Да какой ребёнок, Саш. Ты посмотри на него. Он уже давно взрослый пацан.
— Так кто кого отбил? — возвращаю их к сути.
— Я. Алёнку, — выпятив грудь, горделиво произносит дядя Рома.
— Тётя Алёна была раньше твоей невестой? — озадачившись, уточняю у Паровоза.
— Он так считал, — поясняет дядя Беркут.
— Так было и так считали все, — злится дядя Илья.
— Ну не скажи.
— Беркутов…
— Давайте ещё подеритесь, как тогда, — фыркает тётя Саша.
Секунда. Две. Три.
Атмосфера накаляется.
— Даст кто-нить пояснительную или нет? — моргаю растерянно.
— Тётя Алёна и дядя Илья из одной деревни, зай, — отвечает мама.
— Даш.
Опять этот батин взгляд.
Заколебали, сплошные секреты!
— Алёнка училась в Москве, — подключается тётя Саша. — Воевала с Ромкой, а потом, как бывает, накрыло их любовью любовной.
— Ни с того, ни с сего накрыло?
— Ну… Они изначально неровно дышали к друг другу, но после одной ситуации…
Под прицелом пристального взора моего отца на этом месте спотыкается.
— В общем, повёз Рома Алёнку в первых числах января домой, к бабушке. И меня с собой прихватили за компанию. Приезжаем, а вместо бабушки встречает нас вот он, — кивает на мужа. — Естественно, слово за слово — и началась драка. Господи, как распетушились! Шкафы посносили, посуду побили. По полу катались. Жуть!
— Если бы не пистолет, я бы ему навалял жёстко, — перебивает её дядя Рома.
— Если бы не моё раненное плечо, тебе бы кранты были, Беркут!
— Пистолет? Раненное плечо?
Тихо охреневаю.
— Вы… — отец недовольно смотрит на друзей. — Слушай, Малой, иди на улицу к остальным, на снег посмотри, — решает выпроводить меня из дома.
— Чё я снега не видел?
— Столько не было давно.
— Спасибо, лучше посижу с вами, — отказываюсь.
— Иди развейся, хватит дома торчать. Слышишь, как орут? Там весело.
— Да не хочу я! — упираюсь рогом, глядя ему в глаза. — Могу к себе в подвал уйти, если мешаю.
— Ты вовсе не мешаешь, зай, — мягко вмешивается мама.
— Пусть идёт, песни пишет, — командует отец.
Не пишется, но нет запала дальше спорить. Встаю и молча направляюсь в сторону холла.
— А чё наш Кучерявый такой кислый в этом году? — слышу за спиной голос дяди Ильи.