Автор
В Запрет на Любовь, читатели окунутся в тайны и перипетии между двумя человеками, брошенными судьбой. Сюжет развивается по скрытому пути, где каждый шаг повседневной жизни скрывает сложные интриги и загадки, которые потихоньку раскрываются во время романтического романа. Каждая глава открывает новый уголок в этом мрачно-сладком трагическом сюжете, где любовь становится единственным светом среди бездны зависти и ревности....
— Ага, потом нашу старосту бабка с ремнём у дома встречала.
— Жень, а можно без подробностей? Я же не рассказываю о том, что ты на физрука с поцелуями набросилась.
— И чё? Уже могу себе позволить, — фыркает та в ответ.
— Мозгалин, идиот, намочил в море аттестат, — делятся последними новостями.
— Футболисты наши ваще пока без них остались. На пересдачу матеши пойдут. Завалили экзамен.
Ничё. Сдадут.
— Котов и Вепренцева утренним автобусом в Краснодар свинтили, прикинь?
— Ромео блин с Джульеттой недоделанные, — закатывает глаза Зайцева.
— Не завидуй. Марсель, Они тебе большой передавали, — исправно докладывает Полина.
Молодцы. Вместе остались, несмотря на протест родителей.
— Джугели где?
Когда намеренно задаю этот вопрос толпе одноклассников, атмосфера резко меняется. В палате повисает гробовая тишина. Они перестают улыбаться, теряются, опускают головы и прячут глаза.
Все, кроме Жени. Эта всегда в лоб напрямую топит.
— Уехала из города почти сразу после случившегося. Два первых экзамена сдала и всё.
Уехала.
Выходит, отец не солгал про её бегство.
— Как полиции свидетели понадобились, так исчезла, крысятина, — зло цедит Ромасенко, стиснув челюсти.
— Ага. Ни жениха, ни её. Вот ведь совпадение!
Слышать эти слова больно до безумия.
Знаете, в такие моменты чётко осознаёшь, что боль физическая куда лайтовее, чем та, которая разрывает тебя изнутри.
Прикол же, да? Ты лежишь весь поломанный и ушатанный, а сильнее всего ноет проклятое сердце, которое в ДТП, типа, не пострадало.
— Спасибо, Петров с отцом случайно оказался там на дороге. Они видели, что происходило. Уверена, Ян Игоревич прижмёт этого урода.
— А Джугели поступила как конченая, правда.
— Замолчите… — вмешивается Илона.
— Реально, мозга нет? — подключается Горький. — Зачем всё это обсуждать сейчас?"
"— А чё? Покрывать эту предательницу предлагаешь? Пусть Марсель знает, что пострадал зазря, — возмущается зарёванная Ковалёва.
— Вот что… Я думаю, на сегодня достаточно, — спешно обрывает неудобный разговор Шац.
— Мы должны оставить пожелания на гипсе. Помните, традицию с началки? Я фломастеры взяла.
— Ништяк.
— Опять вы за старое? Ерундой не страдайте, Жень.
— Нет, Матильда Германовна, надо, — загорается идеей та.
По очереди подходят. Что-то пишут и рисуют на гипсе, однако мои мысли далеки от этого движа.
