Автор
В Запрет на Любовь, читатели окунутся в тайны и перипетии между двумя человеками, брошенными судьбой. Сюжет развивается по скрытому пути, где каждый шаг повседневной жизни скрывает сложные интриги и загадки, которые потихоньку раскрываются во время романтического романа. Каждая глава открывает новый уголок в этом мрачно-сладком трагическом сюжете, где любовь становится единственным светом среди бездны зависти и ревности....
Что? Отказывается? Почему? Испугался последствий? Но разве можно оставлять подобное безнаказанным?
— Не нужно давить на неё, пожалуйста, — снова вклинивается в наш диалог Маргарита.
— Ой да успокойтесь уже девушка! У нас имеется запись разговора с диспетчером экстренной службы, — как бы между прочим, сообщает полицейский. — Тата, всё, что вы говорили, происходило на самом деле? Или это… клевета?
Секунда. Две. Три.
Зрительный контакт с хулиганом, по ощущениям, длится целую вечность.
Тик-так. Тик-так…
В гулкой тишине монотонно отбивают часы, висящие на стене.
Парень пристально за мной наблюдает.
Тяжёлый взгляд из-под тёмных ресниц словно испытывает на прочность.
Сглатываю ком, вставший в горле и, с трудом разлепив пересохшие губы, глядя прямо ему в глаза, решительно заявляю:
— Удары наносил Абрамов. Остальные стояли и смотрели на происходящее. Шину порезала я. Битой бутылкой. Они меня заметили. Он догнал. А выглядит так, потому что я воспользовалась баллончиком в целях самозащиты.
Выдаю этот монолог сплошным текстом.
Отец Абрамова ухмыляется и как будто совершенно по новому на меня смотрит. Оценивающе.
Ромасенко, не стесняясь присутствия взрослых, матерится, давая мне весьма ёмкую и чёткую характеристику.
Свободный глубоко вздыхает и закрывает ладонью лицо.
Парень, сбитые костяшки пальцев которого наглядно подтверждают мои слова, по-прежнему неотрывно следит за каждым моим движением.
Прищуривается, как тогда.
Приподнимает подбородок, чуть запрокидывая голову назад.
Губы медленно растягиваются в едва заметной улыбке."
"Что транслируют глаза, понять невозможно. Там много чего понамешано. И злость, и гнев, и удивление.
Но мне плевать. По-другому поступить я не могла. Если от меня зависит, понесут ли наказание виновные, я готова. Готова дать эти показания, даже если расплата неминуема.
Глава 7
Нервное напряжение немного отпускает только на свежем воздухе.
Мы с Алисой Андреевной стоим на крыльце школы. Она возмущается, недовольная допросом, случившимся в кабинете директора, а я, глядя на пустую разлинованную площадку, какое-то время просто молча её слушаю.
— Безобразие! Разве можно устраивать подобное! Чем думала директриса? Как допустила! А ещё все в городе её нахваливают. Какой, мол, она замечательный руководитель. Сейчас же поговорю по телефону с твоим дедом. Он свяжется с Казаковым — и эту дамочку в течение пяти минут с должности снимут!
— Не надо, — поворачиваюсь к ней.
