Автор
В Запрет на Любовь, читатели окунутся в тайны и перипетии между двумя человеками, брошенными судьбой. Сюжет развивается по скрытому пути, где каждый шаг повседневной жизни скрывает сложные интриги и загадки, которые потихоньку раскрываются во время романтического романа. Каждая глава открывает новый уголок в этом мрачно-сладком трагическом сюжете, где любовь становится единственным светом среди бездны зависти и ревности.
— Извините за опоздание, — произносит зло, окидывая присутствующих взглядом-вам-всем-конец.
— Матильда Германовна, у нас там… ученица за… окном, — в кабинет врывается перепуганная, лохматая француженка. Таращится в шоке на Джугели. Впрочем, как и все мы.
— Я разберусь, Екатерина Георгиевна. Вы… идите. У вас же урок?
— Да, в одиннадцатом Б.
— Тем более. Их ни в коем случае нельзя оставлять одних. Возвращайтесь к себе.
— Угу.
Закрывает дверь с обратной стороны, и вот тогда псевдоспокойствию Шац приходит баста.
— Тата, Боже мой! Как это понимать?! Что ты там делала?! — вопросы летят в девчонку пулемётной очередью. — Это ведь так опасно! Я требую объяснений! Немедленно!
Джугели спрыгивает с подоконника. Дёрнувшийся в её сторону грёбаный джентльмен Мозгалин так и замирает с открытым ртом и протянутыми граблями.
— ТАТА!
Она обувается, выпрямляется.
— Меня забыли в кабинете. Случайно закрыли на ключ, — равнодушно выдаёт полную чушь.
— Как такое возможно? Что у вас было?
— Иистория, — глотая слёзы, сипит Филатова.
— Виссарион Романович совсем уже? — Матильда прочищает горло. — Что же ты не написала никому из ребят? Не позвонила мне?
— Телефон дома забыла, — цедит, поправляя высокий хвост.
Забыла телефон? Врёт, однозначно. Он у неё был.
— А покричать, постучать? Ну подождать в конце-концов! — возмущается Германовна, её отчитывая.
— Я итак почти час там провела.
— Виссарион Романович на электричку побежал. У него с нами был последний урок. Он сам сказал и попросил де…
— Новенькая жива-здорова. Давайте уже к литературе вернёмся! — перебивает Филатову Ковалёва.
Любовь к литературе у неё проснулась. Ну-ну.
Переглядываемся с Горьким.
— Я могу сесть?
— Да, ты… Конечно, садись, — вытирая лоб платком, растерянно произносит Шац. — Задержись, пожалуйста, на перемене.
— Ладно.
— Ох и будут у нас проблемы, если Крылова кому-нибудь доложит.
— Бэшки быстрее с этим справятся, — подаёт голос Вепренцева. — Не сомневайтесь.
— Ага.
Джугели идёт к своей парте и я всё ещё не могу оторвать от неё взгляд.
— Продолжим занятие, — Матильда взбирается на свой трон и с трудом, но всё-таки возвращает взбудораженный коллектив к работе. — Напоминаю, мы обсуждаем «Тёмные аллеи» Бунина. Время порефлексировать.
— Какое страшное слово.
— Рефлексировать — означает размышлять, анализировать.
— Энциклопедия ходячая. Чё б мы без тебя делали, Филатова!
Полина заливается краской, когда Свободный, откинув голову назад, говорит ей это.
