Автор
В Запрет на студентку Рус Романов рассказывает историю о студентке, решившейся бросить вызов всему университетскому сообществу и его закрытым кругам. Параллельно с ее уроками жизни в кольце скрытой политики и обидных отношений, читатель погружается в мрачную атмосферу поднадежд и надежды. Каждое шага студентки открывает новые слои секретов, которые она решает раскрыть до того, как слишком поздно....
Что мешает мне сказать ему то же самое?
Может то, что я все еще помню, как на его локте висела другая женщина?
Припарковав машину перед одной из частных городских клиник, он достает
из кармана телефон и выходит из машины. Остановившись перед капотом, смотрит на меня через лобовое стекло, ведя с кем-то телефонный
разговор, а когда подходит к моей двери, отталкиваю его руки, говоря:
— Я сама.
Сжав зубы, придерживает меня за локоть, ведя к центральному входу, над
которым огромная вывеска. Мои ботинки кажутся неподъемными, но я
просто не хочу, чтобы он таскал меня, как какую-то покалеченную.
На стойке регистрации нас встречает молодой мужчина в белом халате и
со стетоскопом на шее. У него лысая голова и широкая улыбка, адресованная Романову.
— Привет, — пожимает его руку Саша, вторую опуская на мое плечо.
— Давай в лифт, — отвечает тот, глядя на меня совсем не с медицинским
любопытством.
Его брови еле заметно ползут вверх. На губах появляется озадаченная
улыбка. Мне этого достаточно, чтобы в одночасье почувствовать себя
неловко.
Взгляд Саши не выражает ничего, как и его лицо.
— Это Люба, — кивает на меня Романов. — Люба, это Андрей.
— Будем знакомы, — кивает мужчина, бросив на него все тот же
удивленный взгляд.
— Очень приятно… — пригладив рукой волосы, отвожу глаза.
От вида больничной кушетки, на которую указывает врач, становится еще
хуже. Остановившись надо мной, Романов помогает расстегнуть пуговицы
на шубе, потому что мои пальцы совсем не слушаются.
плеч, раздевается сам и усаживается на стул в углу. Упирается локтями в
колени, молча наблюдая за тем, как на моей руке затягивают манжету
тонометра.
— На что жалуемся? — басит надо мной врач.
Его глаза то и дело останавливаются на моем лице. Губы снова дергаются.
Я чувствую себя, как на выставке. Это разве профессионально?
— Я… кажется упала в обморок, — смотрю в потолок.
— Полный возраст? — ощупывает он мою шею за ушами.
— Девятнадцать.
Кивнув, спрашивает:
— Беременность?
Нахожу глазами Сашу, кусая губу.
Он вопросительно выгибает брови, строя из себя дурачка и оставаясь при
этом каменно спокойным, словно такая перспектива его нисколько не
пугает. Вихрь возбуждения проносится по моему животу, потому что его
глаза не отпускают мои, будто в эту минуту мы думаем об одном и том же.
О ребенке! Нашем…
— Нет… — блею, посмотрев на врача.
Я не беременна. По крайней мере, неделю назад не была.
