Только вот слова дурацкой песни все же проникают в мой мозг и подрывают там ворох незабываемых воспоминаний.
Как безрассудно я любила… Как самоотверженно отдавалась… Какой счастливой я была…
«Я тебя обожаю…»
«Сейчас расслабься, кисунь…»
«Космос, Чаруша…»
«Это твоя энергия, Марина. Твоя шакти. Чувствуешь, как она горит, когда я тебя возбуждаю? Чувствуешь, маленькая…»
«Я здесь за твоим пятым пунктом. Что там? Бомби!»
«Ты пиздец какая красивая, Динь-Динь…»
«Маринка… Маринка моя…»
Не хочу останавливаться.
Забываю ведь, где, с кем и по какой причине нахожусь. Боль уходит. Никита, толпа людей, даже этот душный зал – все исчезает. Я кружусь и кружусь, будто счастливее меня на всем белом свете никого нет.
«Иди сюда, Чаруша…»
«Сейчас полетаем, Динь-Динь…»
«Думаешь, что существует что-то, чего я еще не пробовал?»"
"«Что за бред, Марин? А? Кто, блядь, на такое спорит? Кто?»
«Пять Г» исключается… С тобой исключается…»
«Маринка…»
Сложно определить, сколько по времени длится эта странная эйфория.
Много ритмов и мотивов сквозь мое сознание проносится. Много личных сокровенных моментов проматываются. Много слов проходит.
Пока внутри не поднимается слишком сильная волна тошноты.
– Мне в туалет нужно, – бросаю Никите, когда он мешает уйти с танцпола.
Его лицо вынуждает вернуться в действительность, и это оказывается чрезвычайно болезненным. Скривившись, выкручиваю руку и быстро иду в сторону уборных. По дороге туда щекам мокро становится. Лишь по этому факту осознаю, что плачу, и с оттяжкой содрогаюсь от муки.
Толкаю массивную дверь, переступаю порог и резко замираю. Не двигаюсь, а будто на полной скорости дальше несусь, чтобы разбиться о жестокую реальность насмерть.
Согнутая у пьедестала раковины полуобнаженная девушка и трахающий ее Шатохин – слепок на все мое тело. Потому как не только роговицу это видение выжигает. Словно от столкновения с бушующим пламенем, ожогами покрывается весь кожный покров.
Поймав в зеркале мой взгляд, Даня сразу же прекращает движения и полностью разворачивается.
– Присоединишься, Марин? – хрипит он, сжимая ладонью член и грубо его наглаживая через блестящий от смазки презерватив.
Дважды моргаю, прежде чем мозг принимает весь объем разворачивающегося посреди моего некогда чудесного мира кошмара.
– Чего застыла, Марин? Спускай, мать твою, трусы. Выебу на соточку.
Чудом успеваю заскочить в ближайшую кабинку и согнуться над унитазом, прежде чем меня выворачивает.
