– Приятного вечера, – желает папаша после сдержанного кивка, с той же гримасой сиропной благожелательности.
– Приятного вечера, – вытягивает ему в тон мать.
Не благодарю. Просто захлопываю перед ненавистными для меня людьми дверь. Машинально ключ проворачиваю. Только после этого скидываю с бедер полотенце. Пока бреюсь, несколько раз проверяю подбородок на гладкость. Если Маринка коснется… К черту! Что за тупые мысли?! Аж тошнота подкатывает.
Перевожу дыхание. Выравниваю все процессы.
Мысленно сковываю ненужное барахло броней. С помощью мусса привожу в порядок «гнездо» на голове. Довольно подмигиваю своему отражению.
Уже на пути в гардеробную улавливаю густую череду стонов.
Похуй.
Боксеры, носки, брюки, рубашка, ремень, бабочка… Сука, да будь эти извращуги хоть чуточку адекватными, озаботились бы звукоизоляцией в своих блевотных апартаментах. Но нет. Все дело в том, что они хотят, чтобы их слышали.
Похуй.
Поправляю бабочку, накидываю пиджак, обуваюсь… Сжимая челюсти, покидаю свои покои.
Со стиснутыми кулаками и практически бездыханно пересекаю этаж.
– Ингрид, привет, – выдаю сразу после натужного вдоха, едва захлопывается дверь за спиной.
Глаза бабули моментально проясняются, на губах расцветает улыбка. Хорошо, что у нее уже со слухом весьма плохо. Хоть она не слышит творящегося в этом питомнике разврата беспредела.
– Мой мальчик, – бормочет, слегка растягивая слова. – Красавчик! Какая-нибудь принцесса на этом балу в тебя точно влюбится.
Да ну на хрен!
– Не приведи Господь, – отсекаю я, отражая бабулину улыбку.
– Влюбится, влюбится, – настаивает Ингрид. – Сегодня Луна во Льве. Лучшее время для любви.
– Окей, понял, – быстро закрываю тему. – Лучше скажи, как себя чувствуешь?
Честно признаться, трудновато вести с ней беседу под аккомпанемент изврата. Однако я упорно пытаюсь абстрагироваться.
– Что за дурацкие вопросы? Чувствую я себя прекрасно! Как иначе?
На ее ворчание всегда смехом реагирую.
Оно реально забавляет.
– Молодца, бабуля!
– Тихо ты… – шикает, взмахивая руками. – Об этом не так громко. Вдруг кто-то услышит и догадается о моем возрасте!
– Не догадаются. Скорее решат, что у меня замыкание, – подыгрываю ей я.
Она довольно прицокивает языком.
– Ох, льстец! Ох, шельмец!
– Как есть.
– Ой, иди уже! Иди! – машет руками, чтобы убирался. Со смехом подчиняюсь.
