Всеми способами семафоришь, чтобы я тебя выебал, – выбивает Шатохин грубо, с четкими расстановками.
Прав, конечно. Так и есть. А он своими грязными разговорами лишь сильнее дурманит. На месте стоим, а у меня голова вновь кругом плывет. Шумно в ней. Катастрофически. Все трясется и будто физически смешивается. Пульс яростно выстукивает в висках.
Сердце в горле. Разбухает. Удушает. Гулом рвется.
– Нет, Даня… Нет…
– Да, блядь, – резко перекрывает мое слабое возражение. – Ты хочешь, чтобы я тебя выебал.
Потому что ты такая же долбанутая, как и я. Отзываешься синхронно."
"– Ну и… – принимая вызов, злюсь. – Ну и… Да! Да! И что такого?! – выкидываю в пространство так же агрессивно и уверенно, как и он. – Я – твоя. Для тебя. Так должно быть! А ты… Не будь же дураком! Будь моим пламенем. Будь моим адом. Будь моим дьяволом. Будь всем! Я с тобой сгореть хочу! Только с тобой!
Столько энергии с этими пылкими мольбами выдаю, что в конце всхлипываю и натурально задыхаюсь.
– Марина… – хрипит разъяренно.
Но это не чистая злость. О, Боже мой, нет. Ярость сейчас – критический показатель силы совсем других чувств. Даня так тяжело дышит и так отрывисто надо мной содрогается, словно в его мире тоже не существует контроля. Только я.
Его горячий член жарит мне ягодицы. Пульсирует. Требует. Соблазняет.
И я уже готова на все. Действительно на все. Только бы утолить его голод.
– Сука… Сука… С-с-сука… – по интонациям кажется, что метает его в сомнениях.
– Что делать? Что мне делать?
– Дань… Никита мне не нравится…
Вскрикиваю, когда хватка в моих волосах усиливается.
– Блядь, сейчас лучше заткнись! – едва скальп с меня не снимает.
– Нет, я должна сказать…
– Молчи, сказал!
– Он идиот… Никогда с ним… Только с тобой, Дань…
Звериное рычание. Толчок. Секундная паника из-за недостатка кислорода – мое лицо втиснуто в мягкий ворс кровати. Всхлипываю и мычу имя Шатохина. Натужно вдыхаю, когда он ослабляет хватку.
Но это облегчение оказывается таким же мимолетным, как моя предыдущая истерика.
Рывок. Холодное колебание воздуха по взмокшей спине.
– Дань… Не уходи… – последнее стынет на языке, когда от шока его прикусываю.
Шлепок… Шлепок… Шлепок… Жутчайшая боль обжигает мои ягодицы. Размахами с обеих сторон прорезает кожу тысячами горячих иголок. Прожигает тело до слез. Они выходят из меня с рыданиями.
Меня шатает, но я вдруг стону.
