— Нагулин, хорош ветки ломать! Носком проверяй сперва, куда ногу ставишь. Кто тебя учил так по лесу ходить?
— А надобности не было, товарищ сержант, — сосредоточенно ответил я, пытаясь внять совету бывалого человека — сначала ощупывать поверхность носком ботинка, и только потом наступать на нее всем весом, — Я зверей все равно слышу раньше, чем они меня.
В результате моих упражнений скорость движения резко упала, и Игнатов досадливо махнул рукой, мол, иди, как шел, пробухтел себе под нос что-то невнятное про слонов, посуду и лавку и двинулся дальше.
На опушке мы остановились, и я еще раз внимательно проверил, что творится вокруг. Ситуация почти не изменилась. Немцы, правда, уже более-менее справились с изначальной неразберихой, наладили эвакуацию раненых и сейчас лихорадочно восстанавливали цепь опорных пунктов и патрулей, но до нашего участка руки у них пока не дошли, так что мы имели дело лишь с малочисленным секретом в сотне метров от нас, и пулеметной точкой, расположенной еще дальше. Оттуда регулярно взлетали осветительные ракеты, но высокая трава не давала немцам обнаружить наши перемещения. Здесь сержант полностью взял управление нашим движением на себя, и я лишь механически выполнял его команды: «Замри!», «Вперед!», «Голову не высовывай!», «Ниже задницу, салага!».
Мы довольно быстро преодолели поле, правда, промокли при этом насквозь, но, наверное, это был не худший из возможных вариантов. По перелеску шли быстро, поскольку Игнатов опасался, что до рассвета мы не успеем пересечь открытую местность и добраться до крупного леса, куда уходила южная дорога, и где нас должен был ждать отряд.
Ситуацию усложняло наличие на нашем пути довольно большого села, естественно, занятого немцами. Лезть туда мы, конечно, не собирались, и пришлось давать изрядный крюк, чтобы обойти это опасное место. К рассвету мы с сержантом отмахали километров двадцать, что после боя и почти суток без сна оказалось непросто даже для меня. Игнатов же держался исключительно на силе воли, не желая показать младшему по званию, что еще чуть-чуть, и он просто упадет на землю. Я видел состояние сержанта, но ничем помочь ему не мог. Оскорблять опытного разведчика предложением понести что-то из его снаряжения я не стал, а остановиться в поле на привал означало дождаться рассвета на открытом месте. Но мы все-таки дошли. Не до того леса, куда стремились, но до небольшой поросшей кустарником и молодыми деревьями возвышенности, с которой уже был хорошо виден нужный нам лесной массив.
