— Восстановить кольцо окружения! — внешне невозмутимо приказал Тилль, — Направить взвод из резерва в пострадавшую от дружественного огня роту гауптмана Беккера.
Майор старался сохранять спокойствие и холодную голову. В конце концов, его батальон пострадал сегодня значительно меньше других участников операции. Потери, конечно, есть, и крайне неприятно, что причиной большинства из них стали немецкие бомбы. Но по сравнению с танкистами и летчиками, он, надо признать, легко отделался — техника в порядке, люди, в большинстве, живы и боеспособны, русские окружены и теперь уже вряд ли куда-то денутся, а до захода солнца время еще есть. Главное, нужно не торопиться, и делать все по уставу, чтобы потом никто не смог повесить на него, майора Тилля, ответственность за весь этот бардак с танками и самолетами.
Капитан Щеглов шевельнулся и с трудом выбрался из неглубокой стрелковой ячейки. Земля, сухие листья и еще какая-то труха ручейками стекали с его формы. Голова гудела и кружилась, в ушах стоял монотонный звон. Командир разведроты осмотрелся вокруг и не узнал ни лес, ни бывшую позицию своего подразделения. Все вокруг было перепахано воронками, деревья расщеплены, а мелкий мусор и листья до сих пор кружились в воздухе в потоках клубящейся пыли. Противно воняло сгоревшей взрывчаткой. Щеглов попытался отряхнуть от грязи хотя бы лицо, но его рука наткнулась на что-то липкое. Капитан с удивлением посмотрел на испачканную кровью руку. Боли он не чувствовал — так, неприятное жжение, на которое поначалу он даже не обратил внимания.
Кровь сочилась из глубокого пореза на лбу. Когда он успел его заполучить, капитан не помнил. Видимо, мелкий осколок чиркнул по лицу под каской, а он даже этого не заметил.
Вокруг постепенно началось движение — выжившие подчиненные Щеглова приходили в себя после бомбежки. Громко застонал раненый боец, и кто-то из красноармейцев побежал к нему. Капитан воспринимал все происходящее, как будто в тумане. Последнее, что он видел — стена взрывов, быстро приближающаяся к его позиции, причем небольшие, но многочисленные немецкие бомбы взрывались не только на земле, но и в ветвях деревьев, осыпая все вокруг зазубренными осколками. Щеглов понимал, что укрыться от этого огненного шторма в мелком окопчике будет совершенно невозможно и мысленно уже попрощался с жизнью, но все равно постарался вжаться в землю на дне своего ненадежного укрытия.
Сейчас, оглядывая измочаленный лес, капитан понял, что остался жив лишь потому, что бомбовый ковер до него так и не добрался. По какой-то причине бомбардировщик отвернул в сторону, а предназначенный для позиции Щеглова смертоносный груз бесполезно перепахал землю широкой полосой, уходящей метров на сто в открытое поле.