Автор
В душном кабинете хирурга я становлюсь свидетелем невероятного разговора между врачами. "Смирится с инвалидностью?" — вопль отчаяния: все внутри горит злостью и болью. Почему именно со мной такое?! Крики захочется сломить всё это несправедливое зло.
Не знает, как правильно реагировать, когда мы сидим вместе. Друзья в курсе, но никто не вмешивается, не обсуждает нас с Машей. За это им огромное спасибо. Так Егору легче будет смириться, что есть мы с Машей. За эти дни я лишь раз украдкой ее поцеловал, пока он с Лютым разговаривал по телефону.
Охрану отца Егор снял. Машку посадил дома. Азамат через свои связи обещал сделать ей справку в универ. Жанна задания приносила, Маша регулярно занималась. У Леры, жены нашего друга Марата, дед – ректор института. Хороший мужик.
С Бычарой Егор по телефону поговорил, когда тот на следующее утро Маше позвонил. Увидеться хотел.
– Маша болеет, звонить ей не надо, – не здороваясь, холодно произнес он. Я в этот момент рядом находился. Завез Маше пирожных к чаю, думал, удастся украсть поцелуй. – Ярослав, мне не нравится, когда моей сестре звонят мужчины, у которых с моим отцом общее прошлое. Я достаточно ясно выражаюсь? Решай вопрос с Лютым, сестру не тронь, – предупредил Егор.
Заехал в ресторан забрал заказ и рванул к Егору. Он на работе, а я Машку покормлю. Вчера дал слово другу, что до свадьбы Машу в постель не потащу. Конечно, есть диван, комод, стиральная машинка, душ, стол в ее спальне… но я собирался сдержать обещание, поэтому сегодня я могу остаться с ней наедине и хотя бы вдоволь нацеловаться, а то у меня губы иссохнут от недостатка питательных веществ.
Маша встречает, радуется. Кидается в объятия. Я по ней ужасно соскучился, будто не виделись вчера. Мы просто все это время находились на пионерском расстоянии.
Пакеты падают на пол. Мне жизненно необходимо помацать любимые выпуклости, пусть и через одежду. Руки гладят упругую попку, у меня кожу покалывает от удовольствия, когда сжимаю ягодицы. Целую, будто задохнусь, если она не поделится со мной кислородом.
Целуемся долго, жадно, страстно. Губы все искусаны. Пожар в крови только разгорается, а тушить его нечем. Я не могу не думать об оральном сексе. Тут я обещания своего не нарушу. Целовать мне ее можно. А где и как – решать мне.
– Маша, снимай трусы, я тобой пообедаю, а то с голода помру, – она смеется, показывает на пакеты из ресторана, так и оставшиеся у порога.
– Я сейчас быстро все разогрею и тебя покормлю.
