Автор
В душном кабинете хирурга я становлюсь свидетелем невероятного разговора между врачами. "Смирится с инвалидностью?" — вопль отчаяния: все внутри горит злостью и болью. Почему именно со мной такое?! Крики захочется сломить всё это несправедливое зло.
По рации передали, что бомбы нет. Мы разбудили и подняли на уши весь дом. Людей продержали на улице. Собрали журналистов со всех каналов, они ведь как паразиты, сразу обо всем узнают, а оказалось, что бомбы нет…
Уже по всем телеканалам в новостях передали, что заминировали квартиру сына генпрокурора, а тут выходит сапер в защитном костюме «Дублон» – как только в нем передвигается? – улыбается сквозь защитный шлем и протягивает мне корзину. Чувствую себя кретином. Подарок нам кто-то под дверью оставил. Не будь в нашей жизни Лютого и его прошлого, я бы и не подумал на уши поднимать полгорода.
Представляю, сколько сейчас хорошего нам желают соседи, которым через пару часов на работу.
– Ну, открывай, что там, – вздыхает отец, вокруг нас толпа народу. Все ждут! Всем интересно!
Ставлю на капот внедорожника и открываю злосчастную корзину. Маша уже стоит рядом. Ей адресовано письмо. Почерк мелкий, корявый – увесистый такой конверт на несколько листов. Узнаю почерк…
Отдал Маше. Она улыбается.
Ага, рога… В первую брачную ночь!
– Это что? – недовольно смотрит на все это «великолепие» отец.
– Подарок от Линга – улыбается Маша. – А тут рецепты, как готовить отвары и лекарства.
Душить я своего лекаря не буду! Хотя он и испортил мне первую брачную ночь. Линг не мог знать, что все так обернется, а подарок действительно ценный, сделанный от души. Лучше бы он, конечно, пришел на свадьбу, Маша посылала ему приглашение.
– Ладно, пойду с журналистами объясняться, не отстанут ведь, клещи пылевые. А вы, молодежь, не расстраивайтесь. Вас по всем телеканалам показали. Самая запоминающаяся брачная ночь, – хлопнул отец меня по плечу.
Как только остаемся одни, Маша протягивает мне один из листов, указывает пальцем в самый низ письма.
«Миша, сушеный хрен моржа достать не удалось», – я начинаю смеяться, вспоминая, как обозвал его настойку, когда он в первый день пришел меня лечить.
