Автор
В душном кабинете хирурга я становлюсь свидетелем невероятного разговора между врачами. "Смирится с инвалидностью?" — вопль отчаяния: все внутри горит злостью и болью. Почему именно со мной такое?! Крики захочется сломить всё это несправедливое зло.
И улыбки, и взгляды, и шутки… все заметил.
Он может стать занозой в заднице… Чтобы не допустить хирургического удаления, лучше сейчас прекратить его общение с Пуговкой.
Вижу, что Алена и Богдан недовольны моим предложением, но протестовать вслух не осмеливаются. Меня не волнуют их чувства. Не маленькие, разберутся. Маша моя, и я никому не собираюсь уступать. Меня больше заботит реакция друга, когда он обо всем узнает. Проблем я жду только со стороны Лютаевых.
Мой отец?..
Сложно предсказать реакцию. Однозначно не обрадуется.
– Ну, тогда мы пойдем? – молокосос смотрит на Жанну и Машу, неужели ждет, что они попросят его еще задержаться?
– Идите, идите, – с насмешкой произношу, пока девушки в уме решают, что ответить.
«А то Машкин папаша наведет о вас справки и разделает под орех раньше, чем вы успеете понять, за что».
Лютый благородством не отличался, поэтому Алену вряд ли спасет то, что она ходит в тот туалет, где на двери написана буква “Ж” или нарисована девочка.
– Какой ты гостеприимный, – ерничает Алена.
– А ты у Кимы спроси, почему не стоит приходить, потом еще благодарить будешь, – Маша понимает, о чем речь, и отводит в сторону глаза.
– Мы с тобой и так каждый день видимся, а встречаться можем и у меня, – так и хочется дать этому недоумку в кадык.
– Завтра поговорим, – Машка хватает ухажера под руку и тащит к двери.
Почувствовала мое состояние? Только через мой труп она переступит порог его дома!
Провожали гостей без меня. Я остался сидеть в кухне.
Машка возвращается минут через десять. Одна.
– Миша, уже поздно, тебе тоже лучше поехать домой. Поговорить можем в любой другой день, не думаю, что это что-то срочное, – она подходит к окну, присаживается на край низкого подоконника, складывает на груди руки.
Я встаю и выключаю свет.
– Ты что дел?..
