Автор
В душном кабинете хирурга я становлюсь свидетелем невероятного разговора между врачами. "Смирится с инвалидностью?" — вопль отчаяния: все внутри горит злостью и болью. Почему именно со мной такое?! Крики захочется сломить всё это несправедливое зло.
– Я приехала на семейный ужин, а попала в умело расставленный капкан, – негромко произношу, но голос звенит от ярости. – Решили меня продать, чтобы обелить отца? Думаешь, став честным бизнесменом, он перестанет быть тираном? Я ухожу, – ставлю маму перед фактом, разворачиваюсь и направляюсь к выходу.
– Маша!..
– Что у вас тут? – папа сразу улавливает настроение мамы, она специально повышает голос, чтобы привлечь его внимание, и я воспринимаю это как очередное предательство. Хотя понимаю: поступи она по-другому, он доведет ее до больницы.
– Я возвращаюсь к себе домой, – подчеркиваю интонацией последние слова. – Я не буду расплачиваться своей жизнью за твои ошибки, – говорю тихо, стараюсь не показывать эмоций. Лишняя провокация ни к чему.
– Твой дом здесь, и теперь ты будешь жить тут, – рявкает отец, подходит и нависает надо мной. Он давит. Я чувствую себя маленькой и беспомощной. Единственный, кто мог бы прийти на помощь – Егор, но его нет в городе. – Пошла в свою комнату! – он грубо вырывает из рук сумочку и командует охраннику: – Стас, отведи ее.
– Ты не можешь мной распоряжаться, – глупо и опасно спорить с Лютым, когда его глаза наливаются кровью.
– Это мы посмотрим, – звучит угроза, он сам хватает меня за локоть и тащит на второй этаж. Где-то на лестнице я теряю сначала одну туфлю, потом другую. Мама бежит за нами и просит отца успокоиться. – Посидишь несколько дней в комнате, глядишь, и думать начнешь! – хлопает дверью, оставляя меня в темноте. Они с мамой ругаются за дверью. Мне нет дела до их криков, даже не вслушиваюсь.
Глава 22
Маша
Ругаю себя за то, что поддалась эмоциям. Сколько раз Егор учил, что нужно в подобных ситуациях молчать, а затем бежать к нему и все рассказывать. Брат всегда приходил на помощь. Теперь Егор далеко, а я даже позвонить ему не могу. Отец может за это время насильно выдать меня замуж. Устав мерить шагами спальню, я вернулась и присела на край кровати.
Окрыленная признанием Миши, я решила бороться с отцом. Пташка забыла, что не соперница грифу. Теперь сидит в золотой клетке, и неизвестно, увидит ли свободу. А как же учеба? Жанка, которая ждет меня в квартире Егора. И главное – Миша. Вот только у нас начинает что-то налаживаться, обязательно кто-то должен вмешаться.
Минут через двадцать входит в комнату мама, ставит у кровати мои туфли. Я не смотрю в ее сторону. Больнее всего, когда предает самый близкий человек.
