Автор
История любви и предательства. Он преследовал её до тех пор, пока она не ответила взаимностью. Но когда обстоятельства встали на пути их чувств, она не нашла в себе силы бороться. Теперь его любовь превратилась в ненависть, а их страсть грозит разрушить всё вокруг.
Сглатываю, когда он подходит, и протягивает мне наполненный до половины бокал.
— Держи, Бельчонок, — произносит Гордей, снова с легкой усмешкой, а я в очередной раз сглатываю.
Беру, соприкасаясь с ним пальцами, веду взглядом по его фигуре вниз, а потом снова наверх, пока мы вновь не встречаемся глазами.
— Не бойся. Если переберешь, я не стану пользоваться этим. Ты можешь быть спокойна, — говорит Гордей.
— Я… не планирую перебирать. Вообще не особо увлекаюсь. Этой бутылке уже сто лет, а она все еще полная.
— Хорошо. Тогда… за твое возвращение домой.
Мы чуть соприкасаемся бокалами.
После этого я вздыхаю, вновь увожу взгляд, и делаю глоток. Потом еще один. Жду, пока тепло распространится по венам, и согреет. Притушит животное волнение и неуемную внутреннюю дрожь.
Гордей садится рядом со мной на край кровати, его свободная ладонь накрывает мою ногу чуть выше колена.
Нравится? Еще как. Пульсирующий огонь во мне разрастается. Кожу жарит даже через ткань тонких домашних брюк.
Но он не ведет ладонь дальше, оставляет как есть.
— Почему ты не едешь домой? — спрашиваю я, и, чтобы скрыть смущение, делаю еще один глоток.
Наверное, глупый вопрос, но я все равно его задаю.
Он также делает глоток из своего бокала.
— Пока что не придумал, что мне там делать. Но если хочешь, я уеду.
— Нет, не хочу. Хочу, чтобы ты остался. Мне… очень нравится. Все. Твое присутствие, слова, прикосновение.
Ответ выходит слишком откровенным, и я чувствую, что слегка краснею.
— Если хочешь, можешь остаться на ночь. На любое время, — добавляю я. — Делай, как тебе удобнее.
— Сейчас я принесу что-нибудь из фруктов, — говорит Гордей, и поднимается.
Уходит, а я словно оголенный нерв. Слышу, как он двигается по кухне. Открывает сначала холодильник, потом включает воду. Через несколько минут он возвращается, и вот уже на столике передо мной стоит ваза с фруктами. Персики, абрикосы, виноград.
Гордей заказал очень много разной еды, конечно, сам расплачивался. Я чувствую некоторую неловкость из-за этого, но алкоголь действует, как и должен. Кажется уже, что ничего страшного в этом нет.
Я принимаюсь за виноград, продолжая потягивать вино. Немного похудела, пока лежала в больнице, и за фигуру не волнуюсь, хотя знаю, что многие девочки полностью исключают из рациона фрукты. Но я пока что себе не отказываю.
Когда Гордей снова устраивается на кровати, подсунув под спину подушку, я расслабилась настолько, что неловкость окончательно пропадает.
