Автор
История любви и предательства. Он преследовал её до тех пор, пока она не ответила взаимностью. Но когда обстоятельства встали на пути их чувств, она не нашла в себе силы бороться. Теперь его любовь превратилась в ненависть, а их страсть грозит разрушить всё вокруг.
***Гордей доходит до финиша сразу же после меня, шепнув, что не станет долго меня мучить. Он знает, что основная чувствительность проходит с последними сладкими судорогами, и, дав насладиться, вбивается резче и сильнее.
И все же он не торопится выйти из меня после того, как кончает. Мы так и сидим, обнявшись, я верхом на нем, и все еще чувствуя друг друга.
— Кайф, Арин, — шепчет Гордей и слегка прикусывает мочку моего уха. — С тобой нереально хорошо. Я на седьмом.
— Я тоже, и с тобой.
— Мне хотелось бы сделать для тебя так много, но я не знаю… с чего начать.
— Ну… если хочешь, пригласи меня на ужин, — игриво произношу я.
— Приглашаю тебя на ужин, — говорит он, и щекочет носом мою шею.
— Я шучу, куда я со своей ногой…
— А я серьезно. Если хочешь, пойдем, не сидеть же все время в четырех стенах.
И мы идем.
После того, как приводим себя в порядок Гордей заказывает столик, а потом мы едем.
Вначале в дорогой салон по выбору Гордея, где мне делают макияж и прическу, а потом в бутик за платьем.
Всю дорогу Гордей не отходит от меня, и не сводит с меня взгляда. Расплачивается, даже не взглянув на ценник. Я кожей чувствую некоторую зависть со стороны окружающих меня девушек.
Но мне все равно. Я наслаждаюсь каждой минутой, и тоже по-настоящему смотрю только на него.
— Что за ресторан, Гордей? — спрашиваю я, уже на конечной точке маршрута.
— Самый лучший в городе. Я там не бываю, потому что без тебя неинтересно. Но с тобой, совсем другое дело.
***Выход в свет — это ответственное мероприятие.
На самом деле, мы просто дурачимся, придавая этому походу свою особую значимость.
— Наконец, развлечешься, — шутит Гордей, а я отмахиваюсь.
Потому что он прекрасно знает, что меня интересует другое. Он и время, проведенное с ним наедине.
— Сейчас на входе увидят мои костыли и развернут, не пустят меня внутрь, — ворчу себе под нос.
Волнуюсь немного.
— Конечно, пустят, — отмахивается Гордей.
Он полностью уверен, и я решаю, что тоже не стану волноваться.
И меня пускают. Очень любезны, и даже выделяют для нас самый лучший столик у огромного панорамного окна.
— Круто, круто, круто, — восхищаюсь я, разглядывая огни, — мне здесь так нравится.
— Я рад, что тебе нравится.
— Да, очень-очень-очень.
Нам приносят меню, и мы выбираем блюда наобум. Гордею все равно, он слишком занят подколками меня, я же дурачусь, полностью себя отпускаю.
***— Это было здорово, — говорю я, когда мы начинаем постепенно выдвигаться обратно.
