Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
Почувствовал, видимо, что я слегка напряглась, и решил немного меня расслабить.
— Это круто. Наблюдать за тем, как он становится больше с каждым днем, как растет внутри тебя и развивается. Как же это круто, Арин. Я поэтому просил тебя сразу же мне сообщить, чтобы ничего не пропустить.
Гордей кладет ладонь мне на живот, а сам возвращается к моему лицу.
— Теперь ты не только моя жена, Бельчонок, теперь ты еще и официально Хрустальная ваза.
Он говорит серьезно, и его слова так мне приятны. А прикосновение его ладони греет, оно словно незримо защищает, словно дает понять, что ни за что не даст нас с малышом в обиду.
Все то напряжение, что неосознанно давило вплоть до момента, пока я не рассказала ему новость, теперь окончательно испаряется, снимает как рукой. А на их место ко мне приходят небывалые легкость и подъем.
И как же я рада, что не стала долго тянуть, а призналась сразу же, как заподозрила о беременности сама. Что не скрывала, мучаясь неизвестностью, как воспримет, что не пыталась додумать что-то самостоятельно и размотать в голове неудачные развития сценариев.
Но все же я не настолько поплыла, чтобы соглашаться с ним во всем. И это его новое прозвище…"
"— Хрустальная ваза? — восклицаю я.
— Ага.
Я со смехом отмахиваюсь, а Гордей придвигается ближе, и целует в щеку.
— Ммм, да, для которой требуется теперь повышенное внимание.
— Насчет внимания я не против, но не до такой же степени.
— Да, думаешь?
Гордей перемещает ладонь на мою грудь, и начинает поглаживать пальцами через кружево.
Одновременно с этим он целует в губы, которые затем перемещаются на шею.
Я и до этого была сильно возбуждена, а от его касаний, от трения пальцами сосков, от его жадных прикусываний моей кожи, я начинаю загораться сильнее очень быстро.
Он расстегивает лифчик, снимает, и отбрасывает в сторону. Ласкает мою грудь губами, а я ухватываю его за голову, зарываюсь пальцами в волосы, стону и выгибаюсь.
Я предполагаю, что с течением беременности качество нашей близости постепенно изменится на более осторожное и станет происходить реже, за сколько-то месяцев до родов совсем прекратится, но пока об этом рано говорить.
В данный момент я возбуждена до предела, и я очень сильно хочу его в себя.
— Страстная развратная Бельчонок, — шепчет Гордей, когда я веду ладонью по его животу, расстегиваю пуговку на брюках, и запускаю пальцы ниже, под пояс.
