Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
Я могу по нескольку часов просто лежать в шезлонге и представлять, представлять, как развивается внутри меня наш замечательный малыш, как мы с Гордеем станем любить его и ухаживать за ним. Как начнем с ним гулять, когда он родится, и играть, когда немного подрастет.
Это же так здорово, просто уму непостижимо.
— Здесь так прекрасно, — говорю я Гордею, когда он после плавания присоединяется ко мне. Ложится рядом, и целует в щеку, слегка холодя кожу.
Когда он шел от берега, я не могла на него налюбоваться. Спортивный, подтянутый, очень и очень по-мужски привлекательный.
Капельки воды красиво стекают по его золотистой загорелой коже, так и хочется прикоснуться и слизнуть.
Когда он обнимает, я улетаю, потому что мне с ним очень хорошо.
***Животик у меня уже заметен. Настолько, что никаких сомнений даже для окружающих, он увеличивается буквально с каждым днем. Но несмотря на это я по-прежнему очень сильно хочу физически своего мужа.
Мы… у нас с ним часто близость, и в основном инициатива исходит от меня. Гордей старается быть максимально осторожным и не давит.
— Как у нас дела, Арин? — спрашивает Гордей, имея в виду не только мою беременность, но и общее состояние и настроение.
Но вопреки прогнозам Ви, я совсем не капризная, и перепадов настроения у меня особых нет. Хотя надеюсь, что когда она сама забеременеет во второй раз, то станет такой и предоставит Демьяну хорошую возможность проявить себя и как следует побегать вокруг нее.
— Все хорошо. Мне кажется, наш малыш уже начал толкаться, — произношу я с улыбкой.
— Правда?
Гордей поворачивается на бок, протягивает руку и устраивает теплую широкую ладонь на моем животе.
— Да, я почувствовала уже несколько раз, пока ты плавал, представляешь? Не уверена, но кажется…
— Это здорово.
И в этот момент малыш, словно поняв, что мы разговариваем о нем, толкается с новой силой. Губы Гордея расплываются в улыбке.
— Арин, я чувствую, — произносит он, и снова улыбается.
— Да, представь, это его ручка, или ножка.
— Или ее, — спорит со мной Гордей.
А потом склоняется над моим животом и прикасается к коже губами. Очень нежно целует. Я прикрываю глаза от удовольствия.
И да…
Я уже знаю, что он больше хочет девочку. Но я со всей уверенностью сообщаю ему, что мы не станем узнавать пол ребенка вплоть до самых родов.
— Это жестоко, Арин, — замечает на это Гордей.
— А мне хочется так, — пожимаю я плечами. — Ви тоже не знала до самых родов, даже когда делала УЗИ, попросила врача ей не сообщать. Тоже хочу сюрприз.
