Автор
В зареве зимнего восхода свет заливал собой небосвод, окрашивая ночную тьму оранжевой полутенью с малиновыми искрами. Анна Озар открывает секреты души, вытаскивая их из глубин забвения. Читатели погружаются в мир запретных воспоминаний, где любовь и боль тщательно спрятаны за слоем снега и холода....
"
"– Да, Селезнева сразу же сдала нам человека, по просьбе которого видео было снято и отправлено. Эта самая Лидия училась в одном классе с Николаем Поповым, и периодически они встречались в общих компаниях. Она знала, что у Попова роман с Кондратьевой, а потом Юлия пришла работать в кардиохирургию, и Селезнева узнала, что у нее отношения с доктором Королевым. Она рассказала об этом, разумеется сначала в качестве сплетни, но потом получила заказ сделать видео во время дежурства и отправить его Попову с левого телефона, чтобы не быть вычисленной.
– И кто же это был? Да говорите уже.
– Врач хирургического отделения, подчиненная Королева Елена Михайловна Валуева.
Как говорится, упс. Бинго!
Видимо, Зимину удалось что-то прочитать по его лицу, потому что он тут же спросил:
– Что? Не удивлены?
– Даже трудно ответить односложно. С одной стороны, нет, не удивлен. Я всегда знал, с какой маниакальностью Елена Михайловна прочищала себе дорогу в заведующие отделением, поэтому такой ход для устранения соперника, в принципе, вполне в ее духе.
И он рассказал Зимину о том, что Валуева – дочь Михаила Сурикова и, более того, была в палате Ираиды Сергеевны незадолго до убийства.
– Так вы говорите, что есть свидетель, утверждающий, что Нежинская была еще жива в тот момент, когда Валуева покидала палату?
– Да. Но совпадение все равно любопытное.
– Вы можете вызвать Валуеву сюда, чтобы я не опрашивал ее на рабочем месте, вызывая нездоровое любопытство всего коллектива? Там и так весь этаж гудит, потому что Селезнева после разговора со мной рыдает в голос.
– Да, конечно, более того, я и так собирался это сделать.
Зимин посмотрел на Радецкого недобро.
– Собственное расследование ведете? Не рекомендую.
– Да какое расследование, – отмахнулся Радецкий. – Просто, знаете ли, не привык раскрывать личную информацию о людях, не переговорив с ними.
– Владимир Николаевич, самодеятельность в этом деле может быть опасна.
– Я понимаю. И уверяю вас, что веду себя максимально осторожно. Я в прошлом военный, Михаил Евгеньевич. Так что за меня переживать не надо.
