Автор
В зареве зимнего восхода свет заливал собой небосвод, окрашивая ночную тьму оранжевой полутенью с малиновыми искрами. Анна Озар открывает секреты души, вытаскивая их из глубин забвения. Читатели погружаются в мир запретных воспоминаний, где любовь и боль тщательно спрятаны за слоем снега и холода....
Пес теперь смотрел недоуменно, искренне не понимая, куда они едут, да еще и не в своем автомобиле.
– Может быть, заехать к ресторану, я заберу машину? – предложила Влада, когда он выехал за ворота. – Завтра с утра вам будет явно не до этого.
– Что мы будем делать завтра с утра, решим завтра с утра, – не терпящим возражений тоном ответил он. – Во-первых, ваши два коктейля никуда не выветрились за столь короткое время, равно как и адреналин в вашей крови. А во-вторых, я не собираюсь в половине одиннадцатого ночи следить за безопасностью двух машин на темной скользкой дороге.
Дорога заняла полчаса, и за все это время Влада не проронила ни слова, как подозревал Радецкий, не потому, что обиделась, а потому, что на самом деле сильно устала от впечатлений сегодняшнего дня. Остановившись перед воротами, он набрал на телефоне комбинацию, открывающую их, а потом вторую, включающую свет на периметре участка и у дома. Хорошо, что снегопада нет, а то ворота пришлось бы откапывать, а тратить на это время совершенно не хочется.
– Приехали, – сказал он, заехав на участок и убедившись, что ворота с легким скрежетом закрываются за спиной, – вылезаем, Влада. Или вам помочь?
– Нет, спасибо, я сама. Задумалась что-то, – сказала она, нарушив неподвижность, которая начинала его пугать. – Я все пытаюсь понять, что именно у меня ищут, потому что мне все время кажется, что это связано с убийством в больнице, но не нахожу ответа.
– Надо перестать об этом думать, – мягко сообщил Радецкий, – по крайней мере до утра.
Достав из багажника ее вещи, Радецкий проводил Владу с собакой на поводке к дому, которым гордился. Тот был не очень большой, но функциональный и удобный, где все было продумано до последней мелочи. Когда он отпер дверь, навстречу выскочила радующаяся его приходу Фасолька, увидела незнакомку с собакой, села на попу, внимательно глядя на хозяина: мол, как это понимать?"
"– Привет, моя хорошая, – Радецкий присел, погладил шелковистую собачью голову, потрепал за ушами, – знакомься, это Влада и Беня.
Фасолька покосилась на тревожно жавшегося к ногам хозяйки толстого мопса. Тот, судя по выражению морды, снова готовился то ли заскулить, то ли зарычать, не зная, похоже, какую линию поведения выбрать.
– Какая красивая, – зачарованно сказала Влада и подошла поближе, – можно погладить?
– Можно, – разрешил Радецкий.
