Автор
В зареве зимнего восхода свет заливал собой небосвод, окрашивая ночную тьму оранжевой полутенью с малиновыми искрами. Анна Озар открывает секреты души, вытаскивая их из глубин забвения. Читатели погружаются в мир запретных воспоминаний, где любовь и боль тщательно спрятаны за слоем снега и холода....
"
"Однако финансирование больницы зависело от мнения этих похожих на снулых рыб мужчин и женщин с пустыми, ничего не выражающими глазами. Для врачей за каждым пациентом стояла его жизненная история, полная боли, страха, волнений близких. Для чинуш – только цифры горизонтального подушевого финансирования прикрепленных лиц, если речь шла об амбулаторном звене, и КПГ с КСГ, когда речь шла о стационарах.
– Слушаю, Григорий Михайлович, – смиренно сказал Радецкий в трубку.
– Нет, это я тебя слушаю, Владимир Николаевич.
Всех людей в своем окружении, за исключением самых-самых близких, Владимир Радецкий звал по имени-отчеству и на «вы». Это была привычка, въевшаяся в кровь с первого курса мединститута, где им, юным студентам, читали лекции по деонтологии.
– Вы, Григорий Михайлович, так сильно-то не напрягайтесь, – ласково сказал он, делая упор на слове «вы». – У меня, знаете ли, больница. Это хозяйство большое и довольно беспокойное. Тут много чего случиться может. Вот и случилось. У нас ЧП, из-за которого встретиться я с вами, – он снова выделил это слово, нарочито, с нажимом, – не могу. И поверьте мне, уважаемый, – последнее слово было произнесено так, что интонация полностью меняла смысл на противоположный, – вы сами потом скажете мне спасибо, что наша встреча не состоялась в запланированное время.
– Да что у вас там такое случилось-то? – с тревогой спросил голос в трубке. – Владимир Николаевич, что-то серьезное?
– Позже узнаете, мне пора идти, – ответил Радецкий и отключился.
От того, что ему предстояло, его немного знобило. Несильно, но довольно ощутимо. Убийство в больнице… Мало что могло с этим сравниться по разрушительной силе последствий.
После девяти утра начинается выполнение врачебных назначений.
