Автор
В зареве зимнего восхода свет заливал собой небосвод, окрашивая ночную тьму оранжевой полутенью с малиновыми искрами. Анна Озар открывает секреты души, вытаскивая их из глубин забвения. Читатели погружаются в мир запретных воспоминаний, где любовь и боль тщательно спрятаны за слоем снега и холода....
«Совсем с ума сошла на старости лет», – пробормотала она и погрузилась в перипетии сериала, отбросив дурацкие мысли. Уснула она около часа ночи, совершенно успокоившись.
* * *Он и сам не знал, почему целый день то и дело возвращался мыслями к этой женщине, она словно незримо присутствовала рядом, когда он проводил планерку с замами, разбирал ворох документов, получал взбучку от начальства и даже разбирался с непонятно откуда взявшимся в больнице трупом.
Владислава Громова занозой сидела в голове, и Радецкий искренне не понимал, откуда эта заноза взялась.
У Радецкого как раз закончился рабочий день, и, подводя его итоги, как делал всегда, он вспомнил, что не обсудил ни с кем из коллег начавшийся монтаж оборудования в гибридной операционной и связанные с этим дополнительные просьбы и предложения компании-подрядчику.
Громова просила дать ответ завтра, и время на то, чтобы проработать вопрос, разумеется, было. Более того, в свете приключившегося ЧП она вряд ли обвинила бы больницу и ее главного врача, если бы они даже и затянули сроки. Понятно, что, когда у тебя по этажам бродит полиция, делать ты будешь только то, что нельзя отложить. Вопрос «Мед-Систем» отложить было можно."
"И тем не менее Радецкий все равно написал первое свое сообщение, которое являлось проявлением вежливости, не более, а следом за ним еще целую кучу других, которые были уже на грани фола.
Владимир Радецкий знал себе цену. Красавцем, в прямом смысле этого слова, он не был, но высокий, ладно сложенный, острый на язык – всегда нравился женщинам и пользовался этим, когда возникало желание, не будучи ни ханжой, ни моралистом.
С ними можно было спать, их можно было любить, потом, когда они начинали заявлять на него свои права (а так происходило всегда), они начинали вызывать раздражение, а после скуку, которая рано или поздно скатывалась в полное безразличие. Еще с ними можно было работать. Вот, пожалуй, и все.
