Неопределенно хмыкнув, Катя озвучила свои мысли:
- Мне грустно…
- Хм…
- И очень-очень стыдно…
Казалось бы, банальная фраза. Но, восприняв ее как-то по-своему, Эдгар напрягся.
И напрягся конкретно, если судить по вмиг окаменевшим мышцам. Его лица она не видела, но чувствовала перемену в настроении каждой клеточкой своего тела. Еще бы! Ведь он даже хватку свою ослабил, предоставляя девушке мнимую свободу.
- Почему?
Тихо. Вкрадчиво. С затаенной тревогой в голосе.
- Потому что, ты своего добился! – прошипела, начиная злиться на весь белый свет. - Как бы я не сопротивлялась…
- О! Так ты сопротивлялась?
Откуда? Откуда в его голосе столько сарказма?
- Да!
- Надо же, не заметил!
Катя отшатнулась, точно от хорошего увесистого удара.
Во рту стало горько, и сухо до ужаса. А в венах кипятком забурлила кровь.
Резко вывернувшись из объятий мужчины, она вскочила на ноги.
Глаза жгло, будто в них щедрую гость песка сыпанули.
Но, Кортикова упрямо (до отрезвляющей боли) прикусила щеку изнутри, заверяя себя, что скорее удавится, чем разревется перед ним еще раз.
- Разве я не просила остановиться? – рявкнула на эмоциях, с трудом осознавая, как сильно дрожит голос. – Разве не говорила тебе «нет»?
Эдгар молниеносно поднялся следом. От его взбешенного взгляда, брошенного на ее скромную персону, вполне реально было покрыться коркой льда.
Слишком уж суровым и холодным выглядел сейчас Варин брат, нависая над ней многотонной каменной глыбой.
- Давай-ка проясним кое-что, девочка! – начал тоном, не предвещающим ничего хорошего. – В силу своего опыта и возраста, я в состоянии отличить «нет = ни в коем случае», от «нет = хочу, но боюсь», как бы сильно ты не пыталась это скрыть! И знаешь, «нет» в контексте «не тронь», я слышал от тебя лишь единожды! Когда спутал с проституткой! Вот тогда твое «нет» было настоящим «нет».
Все остальное время ты хотела меня не меньше. Просто, слишком жадно цеплялась за условности, никому не нужные принципы и чужое мнение, которое нормальным людям на х*й не упало! Тебе нечего стыдиться! Прекращай драматизировать!
О! Это было больно.
Он не понимал, как ей тяжело далось подобное решение.
