Легкие нестерпимо жгло от недостатка кислорода.
Эдгар не спускал с нее глаз. Задумчивых. Подернутых поволокой. Причем так пристально таращился, словно в любой момент мог вновь накинуться, и сожрать.
Или, затр*хать до полуобморочного состояния. Что вероятнее всего.
Но, нет! Пожалел. Проявил выдержку. Благоразумие. И милосердие.
Вместо этого, усадил в ванну с горячей водой, и присоединился к ней, крепко обнимая со спины. Вцепился, как в ценнейший трофей, добытый непосильным адским трудом.
Сложно сказать, сколько они так просидели…в полной тишине.
Будто привыкая друг к другу. Или же, знакомясь заново.
Катя не выдержала первой, бессовестно нарушая их добровольный молчаливый пакт.
Сначала дико загоготала в голос, точно ополоумевшая.
Затем, разревелась, не в силах сдержать шквала эмоций, бушующих в крови.
Дрожь сотрясала ее тело, несмотря на горячую воду и пылкие объятия.
Один черт, колотило так, что зуб на зуб не попадал.
Благо, на этот раз, Эдгар верно оценил ситуацию, и просто терпеливо ждал.
Пока она перебесится. Пока успокоится.
Пока смирится со своим новым положением, и примет его, как должное.
Прижимая к себе все сильнее, без устали нашептывал на ухо одну единственную фразу:
- Все будет хорошо! Только верь мне!
Со временем девушка расслабилась. Вновь обрела над собой контроль.
На смену страху и волнению пришло небывалое спокойствие.
Легкость. Непринужденность. Даже…некий детский восторг.
Что в свою очередь отразилось и на манере общения.
О! Ей до безумия хотелось говорить с ним.
Обо всем на свете!
Не узнавая себя, Катя трещала без умолку, заваливая его множеством вопросов.
И личных. И не очень. Да и сама рассказывала мужчине все, что только приходило на ум. Эдгар отвечал коротко, по сути. Но, ее всегда слушал предельно внимательно.
Затем, оставив в гордом одиночестве, куда-то исчез. Оказалось, пока она приводила себя в порядок, завершая водные процедуры, мужчина наведался на кухню, и принес прямо в спальню некоторые блюда, оставшиеся после ужина.
- Вперед!
- Не стоило, я не хочу…
- А я – хочу! – заявил тоном, не терпящим возражений. – Очень хочу, чтобы ты все это съела! И давай, без разговоров!
Долго упрашивать не пришлось. В конце концов, голод – не тетка.
Поборов стеснение, девушка все же приступила к поздней трапезе. Когда с едой было покончено, Паслер вновь отправился на кухню, забирая поднос, и пустые тарелки.
Получив небольшую передышку, Катерина, глупо улыбаясь, плюхнулась на кровать.
