– Ну, же!
Замешкалась, нервно облизывая пересохшие губы.
Вроде бы, что здесь может быть сложного?
Возьми, да накрой его твердый внушительный бугор ладонью.
Самой же хочется!
Но, нет!
Она оттягивала этот момент, всеми силами.
Страшно стало вдруг, ибо ни с кем еще, до сей минуты, Катя не заходила так далеко.
Довольно сильно пугал и тот факт…что Эдгар все же пьян.
Пусть не в стельку. Но, тем не менее.
И, как следствие, слишком безрассуден. Слишком откровенен. Нетерпелив.
Возьмет, как пожелает. И пикнуть не позволит.
Словом, довериться ему в этом состоянии не могла. Не могла!
Особенную жуть нагоняла информация, что он имеет виды на «все» ее дырочки!
Без исключения.
А к такому повороту…жизнь девушку точно не готовила."
"Явно не оценив излишней задумчивости своей партнерши, Эдгар принял решение за нее. Взял, и прижал ее руку к своей вздыбленной ширинке.
Уф!
Там…горячо. Твердо. Натянуто до предела.
- Чувствуешь? – Жаркий шепот на ушко. – Довольна тем, как действуешь на меня?
- М?
- Скажи, а ты, вообще, в состоянии представить, как сильно я хочу насадить тебя на него?
Вибрируя от напряжения, отрицательно замотала головой.
- Тем лучше! Я покажу.
В следующую секунду она оказалась впечатана спиной в ближайшую стену.
Пришпилена к твердой поверхности его горячим телом.
Руки Эдгара хозяйничали везде, где могли только дотянуться.
Гладили. Сжимали. Щипали и стискивали.
Повинуясь какому-то первобытному порыву, Катерина пылко отвечала на ласки и поцелуи.
Страстно.
Дерзко. Отчаянно.
Однако почувствовав, как он решительно задирает подол ее платья, испуганно перехватила его руки.
- Постой!
- Расслабься. Помню я, что ты – нетронутый цветочек. Буду нежен.
- Не в этом дело! Хотя и в этом, безусловно, тоже. – От волнения прикусила свою изрядно истерзанную поцелуями губу. – Хочу спросить кое-что. Очень важное для меня…
- Ну, - мужчина вновь принялся ласкать ее шею, - спрашивай скорее! Голову же теряю.
- Честно говоря, я так и не поняла…женат ты, или нет?
Он медленно отстранился.
Похоть из его глаз не улетучилась. Но в тех темных омутах появилась капелька сознательности. И безмерная, безграничная злость.
Стиснув челюсти, Паслер холодно отчеканил:
- Что ты хочешь знать?
- Правду!
- Да, - невозмутимо, - я женат. Тебя это смущает?
- Но…
Не в силах продолжать из-за болезненного спазма, сдавившего горло, замолчала.
Господи! Как же это?
В глубине души она надеялась на противоположный ответ.
