Они незамедлительно устремились за ним.
Здесь — на пляже, в отличие от джунглей, было немного по-другому: открытая местность, много песка, то и дело попадающего в обувь. Через каждый час пути приходилось останавливаться и вытряхивать отяжелевшие ботинки. В другой ситуации это место вряд ли сгодилось бы в качестве убежища или плацдарма для атаки. Но в данной ситуации, люди, находясь здесь, выигрывали у осторожного паука дополнительное время.
И все благодаря Владимиру. Если бы он не выстрелили пауку прямо в глаз в момент истины, тот и дальше думал бы, что ему все дозволено. Хорошо, что теперь монстр видит в них не только объекты для размножения, но и какую-то, даже пусть самую незначительную, опасность. Самое главное, чтобы это продолжалось как можно дольше.
«Я, конечно, понимаю, что паук пока что не причиняет нам никакого вреда, — рассуждал Владимир, временами попинывая холмики из песка. — Но он меня раздражает своим навязчивым присутствием. Да и к тому же стоит ли нам ждать, когда монстр решится напасть?»
Раздражение Владимира усилилось, он резко вынул из кармана «Смит и Вессон». Его блестящее дуло сверкнуло под лунным сиянием (для любого ценителя оружия это оказалось бы истинным удовольствие — созерцать свою любимую игрушку в столь интимный момент), а затем оружие, под сопровождение оглушительного грохота, извергло яркие вспышки выстрелов.
— Чтоб тебя, Владимир, какого черта ты вытворяешь? — спросил Рой, когда патроны в пистолете русского закончились.
— Он мне осточертел уже! — воскликнул Владимир.
— Ты расстрелял всю обойму, — произнесла Элизабет. — Я надеюсь, у тебя есть еще патроны?
Взбешенное лицо русского постепенно обмякло, казалось, оно стало даже добрее. После, черты его физиономии выразили глубочайшее сожаление по поводу случившегося.
— Все ясно, — сказала девушка. — У тебя больше нет патронов.
— Надеюсь, паук не догадается о том, что мы исчерпали свой лимит боеприпасов, — рассчитывая на глупость насекомого, выдал Моррисон.
— Не думаю, — сожалея о поступке, покачал головой Владимир. — Будем уповать на то, что насекомое убежало уже достаточно далеко, чтобы расслышать осечки. — Он расслабленной рукой бросил пистолет на холодный песок.
Еще какое-то время в воздухе присутствовал легкий запах сгоревшего пороха — последний признак постепенно угасающей надежды на спасение, в конце концов, и он, уносимый ветром, исчез бесследно.
Владимир еще раз взглянул на брошенный «Смит и Вессон», затем повернулся к морю и подошел к воде.
