– Держу пари, ты ешь одно и то же каждый день, – бормочу я. – Похоже, ты из таких.
И снова его плечи слегка напрягаются, но он не отвечает.
Так же методично, как делает все остальное, он приступает к приготовлению пищи. Находит в шкафу банку куриного бульона, наливает его в кастрюлю и тушит на медленном огне. Затем достает ножи и разделочную доску, поцарапанную и выцветшую от использования, и начинает нарезать несколько морковок, которые лежали у меня в холодильнике, те, что не слишком завяли.
Я наблюдаю, как он отделяет мясо от остатков курицы-гриль, которую я купила, потому что она продавалась по скидке, и добавляет в кастрюлю.
Довольно скоро кухня начинает наполняться ароматом вкусного теплого супа.
Виктор, кажется, полностью поглощен своим занятием, а я сажусь за шаткий стол, стоящий у стены, не в силах устоять перед возможностью понаблюдать за ним так, чтобы он меня не видел. В тот вечер, когда я впервые встретила братьев Ворониных, я была поражена тем фактом, что Виктор и Мэлис так похожи, но теперь я могу лучше разглядеть, чем их черты отличаются друг от друга. У них обоих острые скулы и густые темные ресницы, но лицо Мэлиса немного шире, словно линии его лица были нарисованы более тяжелой ручкой, нежели черты Виктора. Их волосы почти одинакового цвета, и они оба стригутся довольно коротко, но на голове Виктора ни одна прядь не выбивается из прически, в то время как волосы Мэлиса всегда выглядят так, словно он запустил в них пальцы и взъерошил.
В Викторе есть что-то загадочное, как будто он позволяет проявляться на своем лице лишь малой толике своих мыслей или чувств, а остальное скрывает от посторонних глаз.
Когда с приготовлением супа покончено, он поворачивается ко мне, а я отвожу от него взгляд и делаю вид, словно все это время изучала стол. Он аккуратно наливает бульон, овощи и курицу в миску, подает ее на стол и ставит передо мной.
Я почти ожидаю, что он уйдет, теперь, когда выполнил эту странную задачу, которую поставил перед собой, но вместо этого он садится напротив, выжидающе глядя на меня, пока я не беру ложку и не начинаю есть.
У меня урчит в животе, так что любая идея воспротивиться его указаниям вылетает в трубу. Кроме того, суп горячий и на удивление вкусный.
Он не отрывает от меня взгляда, пока я медленно прихлебываю бульон, изучая меня так же пристально, как я изучала его, пока он готовил. Это сбивает с толку – быть в центре всеобщего внимания, поэтому я ловлю себя на том, что ищу, что бы такого сказать, дабы заполнить напряженное молчание.
Виктор пожимает плечами.
– Это не так сложно. Если знать принципы приготовления, можно адаптировать их практически к любым ингредиентам.
– Где ты учился готовить?
– Дома. Я научился сам, когда был младше.