Автор
Она решается продать невинность, чтобы выжить в отчаянной ситуации. Трое опасных братьев становятся источником страстного желания и навязчивого искушения. Между ними разворачивается запутанная игра, где их темные узы угрожают поглотить её.
– Ее мамаша? Ей это нравится, видишь?
Мама только хихикает, заваливаясь набок так, что чуть не падает на диванные подушки.
– Она сейчас не знает, что ей нравится, – выпаливаю я. – И я уверена, ты уже получил то, за что заплатил. Может, она не в себе, чтобы понимать это, но я все прекрасно вижу. Поэтому я бы посоветовала тебе свалить, пока я не вызвала полицию.
Он хмурится, убирая руку с ее промежности.
– А ее тоже арестуют.
Я пожимаю плечами, не сдвигаясь ни на дюйм со своего места в гостиной.
Это лишь наполовину блеф, и, возможно, он догадывается, насколько я близка к осуществлению своей угрозы, поскольку издает недовольный звук и поднимается с дивана.
– Тупая дрянь, – бормочет он себе под нос. – Вот почему всем вам, сучкам, лучше на спине лежать. Или на коленях стоять. Без всякого тявканья.
Он проходит мимо меня к двери, по пути задевая плечом, и мой пульс учащается. Я сжимаю руки в кулаки. У меня в сумке все еще лежит тот нож, но если он решит наброситься на меня, я не уверена, что это мне поможет.
Я, точно ястреб, наблюдаю, как мужчина направляется к двери, и когда он останавливается, взявшись за ручку, я снова напрягаюсь. Затем он рывком открывает дверь и выходит наружу, захлопывая ее за собой.
Я облегченно выдыхаю, тело все еще трясется от накопившегося адреналина. Затем я подхожу к маме, растянувшейся на диване. Теперь она что-то бормочет себе под нос, ее глаза прикрыты. Я кладу руки ей на плечи.
– Мам. – Когда она не реагирует, я зову ее по имени. – Мисти. Ты в порядке?
– А? – Она мутно моргает, и я вижу, что ей требуется некоторое время, чтобы сфокусировать взгляд на моем лице. – Уиллоу. Что ты здесь делаешь?
– Я пришла убедиться, что с тобой все в порядке.
Ее челюсть слегка отвисает, и она смотрит на меня, снова моргая. В течение нескольких мгновений туманный, ошеломляющий кайф переходит в другую стадию, и ее подбородок дрожит, а лицо морщится.
– Мне так жаль, малышка, – невнятно бубнит она, в глазах появляются слезы. – Я совсем запуталась. Ты столько проехала, чтобы избавиться от этого ублюдка…
Я сжимаю челюсти и качаю головой. Мне сейчас вообще не до этого.
– Все нормально. Он ушел. Давай я принесу тебе воды, хорошо?
– Ага. – Она шмыгает носом. – Мне в рот как будто кошки насрали.
Даже сейчас, когда я здесь больше не живу, мышечная память все равно срабатывает. Мне всегда нужно было следить за тем, чтобы клиенты уходили и не пытались получить больше, чем то, за что уже заплатили. Затем убирать оставленный ими мусор.
