В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Добил последний магазин, отбросив четырех зомбаков. И пока не потянулись новые, стал спихивать вниз ящики, стоявшие вдоль стены по всему холлу. Помогало плохо, особенно когда с третьего этажа показались косы «циркуля». Весь уже ободранный, половина черепа — сплошная пережаренная котлета, глаз только один остался, но живучий уродец. Спотыкается о ящики, но с каждой секундой все ближе и ближе.
Я обернулся в коридор и увидел, что там осталась только девушка-пончик, идет ко мне и держит в руках мой гранатомет.
Я кричал ей, чтобы проваливала, но она лишь помотала головой, покрепче уперлась ногами в пол и подняла гранатомет, готовясь к стрельбе. Я понял, что мешаю ей прицелиться, а безопасное расстояние, чтобы не зацепило ни ее, ни меня, сокращается катастрофически быстро.
Я выбежал обратно, отшатнулся от жара из очередного локального филиала ада и подхватил ошарашенную девушку, отбирая у нее гранатомет. Толкал ее перед собой, пытаясь параллельно собирать разбросанные магазины. Нашел только один, но желания задерживаться не было никакого.
Мы выскочили на крышу. Я захлопнул дверь и попытался примотать бельевыми веревками ручку к торчащей рядом скобе. Так себе защита, но лучше у нас пока не было. Отошел от двери, на случай, если «циркуль» все-таки выжил и, наконец, посмотрел, ради чего все это было.
Три женщины, двенадцать детей, навскидку от шести до десяти лет. Девчонки хнычут, прячутся за юбки нянечек, парни тоже, но взгляд воинственный.
Я прогулялся вдоль крыши и понял, что как-то тихо.
— МакФерси, прием! Ответь Космосу.
— Не до тебя, русский, — прохрипела рация в ответ, — у нас бой идет.
— Где Соломон?
— Здесь! — хохотнул МакФерси.
