В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что было перед нами.
На входе два слона в человеческий рост — металлический каркас, внутри заполненный запчастями от оружия. Дальше вдоль дорожки стояли лавки и кресла, вот только садиться в них не тянуло. Кресло слепили из ржавых останков от гранатометов, как и сидушку у лавки, только спинка и ручки уже из ассорти пулеметов. Как из наших, отчетливо, а может и удобно, под спину сделали пулемет Дегтярева с дисковым магазином, так и вражеские — ручки приварили из «Браунинга» времен второй мировой.
Само здание музея, а это был длинный одноэтажный дом с верандой, по периметру был обнесен ржавым оружием. Причем со вкусом и намеком на композицию, будто цветы высаживали. Вокруг каждой колонны соорудили заборчик из скелетов винтовок М16, у них еще цевье вытянутое треугольное, что действительно на растения было похоже.
На стене дома собрали фигурные композиции из ржавых автоматов, с одной стороны, в виде круга, как лучи от солнца, с другой — полукругом, как на ковре коллекционеры любят вещать.
Подойти к этому было нельзя, вдоль всей стены еще почти на полтора метра ровным каркасом из СКС сделали короб, набитый внутри совсем уж ломом и запчастями."
"Все-таки не укуренный делал, а очень даже талантливый мастер. Даже без всего остального оружия, разбросанного по территории двора, это стена производила гнетущее впечатление.
Я не понимал, что здесь искать. Зная сестру, она могла и просто прийти сюда, чтобы проникнуться атмосферой и прочувствовать, чтобы материал был более живым. Но мы все равно зашли внутрь. Не спеша, контролируя двери и углы, отстреливая по одному редких шаркунов, шли и разглядывали экспозиции.
Комната, посвященная бомбежкам, — снаряды, разорвавшиеся и нет. Потом целая стена с минами и металлоискателями.
Вадик в итоге махнул на все и сказал, что подождет в «пиранье». А я, стараясь, особо не зависать на фотографии на стенах, дошел-таки до очередного зала с табличкой на трех языках: «Алмазные войны Сьерра-Леоне. Временная экспозиция».
