В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
Под слоем воды нашупывалась колея узкоколейки, а стены с потолком держали полусгнившие бревна, в некоторых местах укрепленные уже в наши дни.
Завала уже не было — только откусанный кусок потолка и косо сделанный проем, переходящий в параллельную штольню. Все это дело закрыли толстым полиэтиленом и обклеили предупреждающими надписями, будто какое-то место преступления. «Не входить», «Опасно», «Закрыто на спецобслуживание» и даже значок радиации прикрепили для совсем уж тупых, кто не понимает намеков.
Мы сделали вид, что это все не к нам. Вырезали кусок полиэтилена и заглянули внутрь, а потом и прошли внутрь.
И вот там уже все было намного интересней, чем в пустых полузатопленных тоннелях. Это оказался коридор, самый обыкновенный, если не задумываться о возрасте помещения, рукотворный коридор. Шершавая стена была выполнена из каменных блоков по фактуре напоминавших крупный кирпич. Все, куда только добивал фонарик, было покрыто крючковатыми камаджорскими знаками.
— Должно быть это одна из подземных деревень, — Лу сказал все это с таким придыханием и волнением, будто в более святом месте никогда не был, — По легенде предки много строили под землей, и для жизни, и для охраны, особенно, когда приплыли белые люди.
— То есть ты знал, что они есть? — я светил фонариком то вправо, то влево, выбирая, куда пойти.
— Ну как знал? Это как сказать, что знаешь, что динозавры существовали, — Лу начал придирчиво всматриваться в каракули на стенах, водил по ним руками, возможно, пытаясь расшифровать.
— И что тебе подсказывает вера?
— Ну, пока только то, что здесь все осквернили, — Дедушка Лу пошел вперед, вертел головой и высвечивал следы пребывания «глобалов», — Лучше скажи, что тебе подсказывает зов?
— Что когда-то давно здесь кто-то ел чипсы с паприкой, — я демонстративно сморщил нос, принюхиваясь, — Кроме этого ничего, полная тишина. И здесь, и на входе, и даже, когда потерянные шаркуны на нас вышли.
