В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
Огонь — швейная машинка просто, а не музейный экспонат! Еще всех нас перестреляет.
Первый, самый здоровый лев, оказался чересчур быстрым. Получил несколько пуль в грудь, ушел в сторону и прыгнул на стеллажи, скрываясь из вида в переплетении профилей и полок. Левый до нас так и не дополз, получив короткую очередь в морду. Зато в проеме появлялись новые силуэты.
Выстрелов Бамоса в грохоте нашей собственной пальбы мы не слышали, но его работа была более, чем наглядна — каждый второй лев падал, не успевая пересечь линию света.
— Я пустой, — крикнул Мирный, — Перезаряжаюсь, прикройте.
Амазонки — наш последний, хотя стояли к выходу первыми, круг обороны, сместились, чтобы прикрыть пулеметчика. На ходу сбили двух, прорвавшихся львов, и встали перед Мирным.
— Замок открой! — я крикнул Мирному, сам быстро сменил магазины и продолжил уже в рацию, — Вадик, забирай нас! Стену сможешь сломать?
— На феферной фтороне попробую, фдите!
— Бздим, еще как бздим, родненький, — хохотнул Мирный, а потом матюкнулся на замок, который судя по скрипу никак не хотел открываться.
— Не фмефно. Ефе гофти идут, теперь уф точно бфдите.
Началась какая-то игра в кошки-мышки, и я до конца не понимал, кто есть кто. Львиная стая не заканчивалась. Завалишь одного, отвернешься к другому и отбросишь, а на месте первого уже новый. Львы не лезли в лоб, заскакивали в ангар и разбегались по сторонам, скрываясь за стеллажами. И нападая именно с той стороны, где их не ждали. Отвлекали, разводили наши стволы по сторонам, а в это время в ворота спокойно проникали «прыгуны».
— Да, откроешь ты уже когда-нибудь эту чертову дверь? — я отбил прикладом тощего зверя, прыгнувшего на меня сверху, и выстрелил в зомби, вертящего головой в поисках одного из нас, — Мы долго не продержимся…
— Ииии щааа, заело, мать… — натужно проревел Мирный, а я уже мысленно попрощался с ключом, но в промежутке между выстрелами отчетливо прозвучал щелчок и скрип петлей. — Берите ящики, я прикрою.
Мирный поднял пулемет, встряхнулся, покрепче расставил ноги и, напевая под нос какую-то воинственную песенку, открыл огонь.
Фламинго мечом подцепила крышку, и, глазом не моргнув, засунула руку в контейнер, пошерудила там и показала нам брикет светлого цвета. Я кивнул и сразу же переключился на очередную кошку, прыгнувшую из полумрака.
