Меня зовут Андрей Гагарин — позывной «Космос». Эпидемия в Сьерра-Леоне не утихает, количество зараженных растет с каждым днем. Спасти город уже нельзя, но есть шанс остановить заразу и уничтожить первоисточник. Если, конечно, уже не слишком поздно...
Как ледокол, проталкивали шаркунов, то отбрасывая под колеса, идущей сбоку «пумы», то подминая под себя. С каждым метром скорость падала, а двигатель, наоборот, гудел все натужней. Крышу броневика облепили зомби, скребли когтями, пытаясь всковырнуть нашу консервную банку."
"Под колесами чавкало, хрустело и выло. «Пиранья» совсем как большая рыба, переваливаясь с бока на бок, рывками, двигалась вперёд. Каждые два метра, резко сдавая назад и, с рыком, прыгала вперед. Я приник к смотровому окошку, по большей части разглядывая гнилые зубы и рваные щеки.
Справа взорвалась техничка, но даже вспышки не было. Четыре слоя зомби разметало в разные стороны от взрыва нескольких гранат. Не захотели парни обращаться, сами ушли и с собой кучу мутантов забрали.
— Крот прямо по курфу, — по крику Вадика бронетранспортер затормозил, я стукнулся лбом о перегородку и промазал в шаркуна, которого целил, но видел, что попал в следующего.
Машину бросило вправо, но мы будто на камень натолкнулись. Бронетранспортер накренился, с левого борта к нам прилипла волна зомби, пытаясь нас расшатать и перевернуть. Помогла «пума» — открыв огонь из пушки в толпу перед нами. Я бросился к левому борту и, уже не целясь, выпустил несколько коротких очередей сквозь бойницу.
Гильзы зазвенели по стенкам, обжигая сидящего впереди Саню.
— Космос, мля, редиска, ты горькая, в карман себе пуляй!
— Сорян, — я повернул «глок», чтобы гильзы летели сразу на пол, — Все на левый борт, поднажмем!
Как могли в тесном кузове, толкаясь и прилипая друг к другу, народ бросился на левую сторону, с которой нас раскачивали шаркуны.
А потом пошел дождь.
Тяжелый серый поток, будто шпарят ведрами. Видимость упала не то что до нуля, она стала отрицательной — зомби сливались с камнем и грязью, каша из мертвых и раненых шаркунов моментально превратилась в болото. Трясину, которая уже поглотила, и только руки вверх тянутся в надежде ухватиться за что-нибудь.
— Кто-нибудь видит хоть что-нибудь?
— Они отступают, — послышался акцент Соломона.
— Интересно, с какой радости? — хмыкнул Мирный и полез мимо меня расчехлять люк.
