В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
Из чего она сделана, мне не сказали, но комаров и прочую мелкую живность отгоняла на ура."
"Хотелось сдать кровь на анализы, может дело вообще в ней, а не в мази, и даже москиты брезгуют.
Но клиник поблизости не было. Как и лаборантов, врачей и ученых. Еще не было связи и было непонятно, пропала ли она совсем или просто место слишком глухое. Не было и транспорта. Старый мопед с небольшим кузовом, где меня везли, как мешок с картошкой, заводиться отказывался. А ни запчастей, ни знаний Вадика, у меня не было. А камаджоры лишь кривились.
Чего было в избытке, так это старых винтовок Мосина в разных форматах и состояниях и баек дедушки Лу про первых охотников на демонов.
Камаджоров винтовки особо не интересовали, у каждого было по одной и достаточно. И глядя, что они делают на тренировках со своими заостренными бильярдными киями, я был с ними согласен. «Мосинку» сказали брать любую, и часа за три, перебрав все ящики, я обзавелся сносным карабином образца сороковых годов, ремнем, подсумком для патронов и штыком.
Дедушка Лу рассказал, что копье готовят заранее к рождению будущего охотника и хоронят вместе с ним, когда приходит время. Взять в руки чужое — самое страшное оскорбление, которое можно нанести охотнику.
Технологию создания я проспал, как раз в этот момент выключило, запомнил только, что это долго и геморно, и дерево там какое-то особенное.
— А если сломается? — спросил я, показав на тонкий кий, лежащий возле камаджора, когда мы уселись ужинать.
— Как это? — Дедушка Лу поперхнулся, — Бонгосси нельзя сломать! Там особое дерево, особая обработка, наговоры сильнейших колдунов.
— А…ну тогда, конечно, — я подложил себе добавки и стал дуть на еду, только-только прошли ожоги неба и языка, боль от которых пришла не сразу.
— Не смейся, — вздохнул Лу, будто собирался прочитать лекцию маленькому ребенку, — Ты можешь не верить, это нормально.
— Я хочу верить. Честно, — я махнул рукой в предполагаемую сторону Фритауна, — Но не могу понять, как вот это там все связано с обычным алмазом.
— А кто сказал, что он обычный?
— Понятное дело, что магический.
— Вот опять ты за свое. Подожди спорить, я постараюсь объяснить так, чтобы ты понял, — Лу задумался, — Так, как это понимаю я.
И он рассказал.
