В душном здании музея за ЖД пути мир тих и непробиваем. Ночное эхо слов "уубить" разрывается осколками чужого сна: мечты о зеленой траве, несущие ужасные визги и шорохи. Друзья пытаются наладить связь, но ответа нет. Атмосфера напоминает могилу, где время замерло, лишь снующие духи снов превращаются в звуки реальности....
Амазонки чуть ли не костьми под броню бросились, но одного меня не отпускали. Приятно даже, а то не помню, чтобы раньше кто-то за меня так впрягался.
Дедушка Лу повез нас на другую сторону полуострова, куда-то между Годеричем и Лаккой — знакомый район по поискам райского уголка профессора Гульдберга. Но тогда я гулял по побережью, а сейчас мы забрались в промзону на окраинах, вплотную подступающих к лесному массиву национального парка.
Припарковались в тенечке двухэтажного здания с окнами без стекол, просто толстые крест-накрест глиняные профили.
Пустырь заканчивался большим дырявым ржавым ангаром, залатанным стальными листами разного цвета.
Пошли втроем, с трудом убедив амазонок прикрывать тылы, а не меня. Дедушка Лу и Астрид хотел оставить, но переубедить упрямую ботанку не удалось.
— Не делайте резких движений, не светите оружие, — Лу взял сумку с деньгами, и пошел к воротам.
— Было бы, что светить, — я проверил «кольт» и заткнул его в самодельную кобуру на поясе на спине.
Мои напарники безоружные, у меня только револьвер с десятком патронов в запасе. Топор и тот пришлось отдать Саеду для ремонта и заточки после долбежки по стеклам-триплекс.
Так что ссориться с торговцем, нам было не с руки.
