Женщина дышала тяжело, бежала по коридорам с зеленым светом, озираясь и натыкаясь на закрытые двери. Она ускользнула от журналистов и выбралась в лабораторный комплекс, где ключ-карта для неё стала неожиданным ресурсом для проникновения.
Из лагеря выехало две технички, усилили блокпост, но в лес не едут, — отчитался один из камаджоров.
— Конвой в поле зрения. До ворот меньше километра, готовьтесь, — это уже Валькирия, — если что пойдет не так, прорывайтесь, я успею снять пару человек на вышке.
Я покосился на Али, но толком ничего не разглядел. Главное держится. Я тоже держался, спасибо Саеду за удобные лямки, мог бы долго еще так висеть. На пояснице кобура с «ПБ», на бедре подсумок с запасным магазином, пачкой патронов и сложенным белым халатом, на втором ножи в чехле, одет в джинсы и коричневую рубашку.
Притормозили у первых ворот, машина заглохла. С крыши послышались крики, не паника, но в духе: «Что там у вас случилось?» Захлопали двери, народ стал выходить и отвечать, что аборигены какие-то напали. Шутят, даже глумятся как над нападавшими, так и над сослуживцами, в чью смену разбираться выпало.
Вокруг машины никто не бродит, с зеркальцем никто не заглядывает. Но я все равно вжался как можно глубже. Глянул на Али, не заметил, но в отблесках фонарей, добивавших за колеса, блеснули капли крови. Еще не лужа, но уже пятно, в которое продолжала капать кровь из ноги Али.
Кто-то крикнул: «проезжай». Зажужжал механизм открываемых ворот, и мы тронулись. Проехали несколько метров и остановились. Я уже думал, что все — пятно как раз выступило на всеобщее обозрение, приготовился стрелять, завел руку за спину, подцепил ремешок на кобуре и чуть вытянул «ПБ».
К машине подбежал человек — камуфляжные штаны, начищенные до блеска «коркораны». Обошел вокруг грузовика и остановился возле кабины, послышался треск дерева, а потом мелькнул конец палки, запущенный снизу вверх куда-то за ворота.
Я осознал, что все это время не дышал. А когда по кабине раздалось два глухих удара, и машина тронулась, то понял, что и сердце будто биться перестало.
Грузовик проехал метров пятьдесят, свернул, въехал в распахнутые ворота и остановился у бетонной стенки, аккурат на расчерченной белыми линиями парковке. Хлопнула дверь, опять послышались разговоры. В просвете мелькнули ноги в бахилах химзащиты, подкатил погрузчик и под праздные разговоры про женщин, покер и старые записи футбольных матчей, началась разгрузка.
Подъехал второй грузовик и я уставился на вспотевшее лицо Джерри.
