Блэкхоул и технология извлечения энергии из вакуума переписывают правила земной жизни. Человечество открывает бескрайние просторы космоса, где ждут приключений экзотические планеты и загадочные туманности. Заразум: это не просто роман — это путешествие в будущее, где границы фантазии вырываются за край земли....
– Так они всю нашу технику посбивают, – мрачно предположила Василиса Крапивина, медик и биолог корабля.
– У вас есть предложение? – осведомился раздосадованный начальник экспедиции.
– Нет, – смутилась Крапивина.
– Как же заставить их не стрелять? – задумчиво сказал Имерманис.
– Самим выстрелить, – буркнул оператор.
– Чтобы они испугались? – развеселился навигатор.
– Чтобы они обратили на нас внимание."
"– Стрелять не будем, – твёрдо сказал Заводич. – Не для развязывания войн сюда летели.
– А если нет? – спросил астрофизик.
– Добавим ещё и радио плюс «глушак»[3] – на минимуме, это должно подействовать.
– Согласен, – сказал Серебряный.
К «голему» присоединились беспилотники, выстроились в походную колонну и на небольшой скорости устремились к «ореху».
Однако хозяева сооружения не поменяли своего отношения к отряду земных аппаратов. Они его наверняка заметили, поскольку эту пульсирующую огнями, исторгающую шумовые радиовсплески кавалькаду не заметить было невозможно, но отреагировали как человек на жужжащую надоевшую муху.
Дроны были уничтожены двумя молниями, как только пересекли невидимую границу в триста километров.
«Голем» успел затормозить и накинуть на себя пузырь защитного «абсолютного зеркала».
– Назад, парни! – закричали космолётчики, в том числе и капитан Заводич.
– Вадик, рви когти! – добавил Эспозито.
– Боевая тревога! – объявил Заводич спустя мгновение. – Забираем катер!
«Геодар» прыгнул сразу на тысячу километров, ориентируясь на маяк «голема». Накрытый силовым полем катер был невидим в широком диапазоне электромагнитного спектра, однако хозяева «ореха» каким-то образом контролировали его положение, и ещё одна молния догнала «голем» как раз перед тем, как силовой сачок аварийного финиш-створа готовился его захватить.
«Голем» стал видим: перестал работать его защитный комплекс.
Заводич выговорил недоброе слово, одновременно переходя на персонально-мысленное управление, по традиции называемое ручным.
