В зале убийцы. Воздух тяжелый и неподвижный как камень, глаза невидящие — стены выложены темно-забытыми плитами, мебели нет ни признаков. Дикое напряжение заставляет дышать коротко, а голос рукастого киллера в ушах словно гул молнии: "Делайте как я говорю". Атмосфера пустыни и мрака, где каждый шепот может быть последним признаком жизни....
– Вам в жизни не выиграть это дело, господин адвокат. Люди получше и поумнее вас, и те давно от него отказались, – сказал Артурас.
– Если я хотя бы попробую, от вас ничего не убудет. По крайней мере, с Голдштейном, тут уж просто нет выбора. Либо я порушу его показания, либо твой босс отправится в тюрьму.
В комнате наступила тишина. Слышались только тяжелое дыхание Виктора и негромкое гудение вентиляторов ксерокса из-за двери. За окном бибикнул автомобиль. Волчек очень хотел сказать «да», я это видел. Я оказался нежданным ответом на его молитвы.
– И еще кое-что, – сказал я.
– Что? – гаркнул Артурас.
– Ты так и не принес мне кофе, – напомнил я.
Стряхивая пепел с сигары прямо на пол, Волчек отчетливо проговорил:
– Виктор, сгоняй-ка за кофейком для мистера Флинна.
Глава 10
Часовой обеденный перерыв затягивался уже на час пятьдесят."
"Глянул на часы – на таймере оставалось двадцать шесть часов. Часы у меня были за двадцать «баков», цифровые, с жидкокристаллическим дисплеем – отстой и дешевка, конечно, но эти «котлы» я любил больше всех прочих, что имелись у меня в загашнике.
Сжимает она эти часы в своем крохотном кулачке и говорит: «Пап, ты ведь не бросишь ходить к доктору?» – это она про районную наркологическую клинику, в которую я без особой охоты записался по настоянию Кристины. Продавец деликатно отвалил, дал нам перетереть тет-а-тет.
