Автор
Печально наблюдать за собственными поступками из-за экрана телефона. Онемевшая рука мелит желание отправить сообщение любимой — вместо теплых слов и искренних мыслей в нём лишь одни лживые намеки. Атмосфера напряжённая, как голодный кот на замоченной двери, стремящийся пробраться внутрь за едой....
Похоже, «Заставь меня остановиться 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А что теперь? Она такая же сомнительная, скоро уедет, а ты с какой-то девкой. У меня никого нет.
— Ник, ты вроде бы такая умненькая, а глупости несешь с размахом. Про твою маму мне трудно говорить объективно. Время все расставит на свои места. Ну а я разве куда-то делся? Наличие женщины в моей жизни, пусть и постоянной, с возможным рождением детей, не отменяет того, что ты моя дочь. Куда я денусь, глупенькая?
— Это ты сейчас так говоришь, когда у тебя еще работает голова. Девки сейчас ушлые пошли, оглянуться не успеешь, как ты превратишься в другого человека, — несколько секунд смотрю на дочь, и вдруг понимаю.
— Это моя фраза, адресованная некогда Егору.
— И что? Я живу в этом доме и впитываю в себя все как губка, к тому же у меня память хорошая, — шмыгает носом. — Это не отменяет того, что… это правда. Про ушлых девок в смысле, — не хватало мне еще «губки» в женской вариации меня.
— Ник, — вновь притягиваю к себе дочь. — Смею тебе напомнить, что до недавнего времени ты выла от моей гиперопеки.
— Это другое.
— Во-первых, прекрати называть ее девкой. Во-вторых, неважно кого я приведу в дом. Ты для меня остаешься дочерью при любом раскладе. Не надо смешивать мухи и котлеты. Я — не твоя мама. Черт, — как сложно то! — Я имел в ввиду, что не надо нас сравнивать.
— Я не сравниваю. Пап?
— А?
— Я тебя сейчас кое о чем попрошу, только ты не отказывайся. Пожалуйста. Давай возьмем собаку.
— Какую собаку?
— Любую. Из приюта. Я всему ее научу.
— Нет. Максимум кошку.
— Я не хочу кошку. Они гуляют сами по себе, а я хочу верное животное.
Да… пожалуй, вот так и становятся «каблуками». Все, что угодно, только не женские слезы и шмыгающий нос.
* * *
В воскресенье я стал второй раз «папой». Надо признать, что даже новорожденная отечная и гиперемированная Ника была красивее, чем тощее и пугливое недоразумение, гордо именуемое собакой.
— Вот скажи мне, как ты могла ее взять?
— Надо было не сидеть в машине, а пойти в приют вместе со мной. Теперь не жалуйся.
— Да я не жалуюсь, просто не понимаю как. Неужели не было кого-то другого?
— Были, конечно, — как ни в чем не бывало бросает Ника, поглаживая трясущуюся собаку за ухо.
