В пронизанной трагичным теплом помещении прощания, где каждое движение напоминает киносцену, единственной живой точкой является ты и твоя подруга Лиля. В этом зале смерти ты замечаешь лишь тепло их объятий и светлые улыбки на лицах, несмотря на черные одежды присутствующих....
Похоже, «Заставь меня остановиться» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И вовсе не от того, что рука Лукьянова, как и в прошлый раз оказалась на моей ноге. Просто продолжения сегодня и завтра точно не будет. Так зачем распалять мужика? Ну не совсем же я дура, в конце-то концов?!
— Богдан, — бормочу ему в губы, пытаясь отстраниться. — Все, все. Хватит. И вообще, там уже реально мясо сгорело, — с силой отцепляю от себя его руки.
— Дебил, — усмехаясь, произносит он, проводя пальцами по щеке, которую я измазала липкими руками.
— Мясо, — повторяю я, неловко отводя в сторону взгляд.
— Кто о чем, а Аня о жратве, — вновь усмехается.
* * *Не сказать, что между нами было какое-то напряжение во время трапезы, Лукьянов вел себя как обычно, ничуть не стесняясь есть руками мясо, да и вообще говорить на непринужденные темы, а вот я чуть стушевалась, когда окончательно поняла, что максимум в десять мне надо отсюда однозначно уехать. Признаваться в своей слабости, равно как и сдаваться на милость Лукьянову столь быстро, чтобы выглядеть в его глазах легкодоступной — не хочу.
— Завтра утром пойдем ловить рыбу, — увы, не пойдем.
— Ты что, рыбак? — идиотский вопрос, но промолчать еще хуже.
— Нет. Но в детстве часто ловили рыбу сначала с дедом, потом с отцом. Сейчас с этим проще, есть деньги — есть классная удочка. Особых навыков и не надо. А потом уху сварганим. Наваристую такую. Не любишь? — спустя несколько секунд интересуется Лукьянов.
— Люблю. Мне надо маме позвонить, я отойду.
И хочется здесь остаться, в том числе и рыбу половить впервые в жизни, но понимаю, чем это закончится.
— Мам, привет. Я сегодня поздно приду. Тут Лиля оказывается приехала. Я вот через час уйду из больницы, а потом мы… с ней встретимся. В общем, я в часов одиннадцать или двенадцать вернусь. Хорошо? — отвечать мне мама не спешит. И это, откровенно говоря, странно.
— Ладно. У тебя все нормально?
— Да, все хорошо.
От чего-то стало не по себе.
— Сегодня в двенадцать? — резко поворачиваюсь на хорошо знакомый голос.
— Это наглость — подслушивать чужие разговоры.
— Наглость — не соблюдать условия игры. Ты проиграла.
— Я не давала согласие на эту игру. Мне нужно домой, и ты отвезешь меня вечером. А если нет — я сейчас же позвоню брату.
— Детский сад, не находишь? Ты что, не можешь сказать матери, где и с кем ночуешь?
— Нет, не могу. Точнее не хочу.
