В пронизанной трагичным теплом помещении прощания, где каждое движение напоминает киносцену, единственной живой точкой является ты и твоя подруга Лиля. В этом зале смерти ты замечаешь лишь тепло их объятий и светлые улыбки на лицах, несмотря на черные одежды присутствующих....
Похоже, «Заставь меня остановиться» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ой, а так и не скажешь. Хорошо выглядите, — улыбаясь, произношу я. На мой комментарий Лукьянов лишь усмехается.
— Ну что, вернемся к scrotum.
— Я извиняюсь за то, что, возможно, вам ее повредила. Все?
— Конечно, нет. Ты, как будущий врач, должна провести осмотр и оценить мое состояние.
— Шутите?
— Нет, — как ни в чем не бывало бросает Лукьянов.
— Вы и без меня можете определить повредила ли я что-нибудь вам.
— Как?
— Визуально. Если там есть припухлость, то, возможно, повредила я вам не только автомобиль.
— Припухлость?
— Ну, отек.
— Без «ну». Припухлость тоже сгодится. Но надо произносить увереннее. Что еще ожидаешь увидеть, кроме отека?
— Гиперемию. Ну и боль.
— Молодец, — отталкивается от стола и подходит к шкафу. — Только без «ну». Держи, — подходит ко мне и подает перчатки. — Проводи осмотр и пальпируй. Пока я оголяюсь, надевай перчатки.
— Вы серьезно?!
— Да, Анна, я не шучу. Ты же будущий врач.
— Но я не уролог!
— Я — тоже. Однако обязан смотреть больному в трусы, если понадобится.
— Я не буду.
— Будешь, — уверенно произносит он и снимает медицинский халат. Хватается за ремень брюк и начинает его расстегивать. Вжик молнии и я закрываю лицо ладонями. Ну уж нет, смотреть на его гениталии я уж точно не буду. Это просто неудачный день. Второй неудачный. Но все пройдет. Надо просто потерпеть. — Анна, расслабься уже и иди ко мне, — медленно убираю ладони от лица и сразу же попадаю взглядом на сидящего за столом Лукьянова.
Пререкаться с ним и тем более что-то спрашивать — нет никакого желания. Наверное, поэтому я как послушная кукла беру стул и присаживаюсь рядом с одетым, к счастью, Лукьяновым. Подает мне чистый лист бумаги и ручку.
— Писать чистосердечное признание?
— Нет, всего лишь рисовать.
— Что?
— Мужские половые органы. Без особых художеств. Посмотрим на твои знания анатомии.
— А говорили, что не издеваетесь.
— Мужчина сказал и мужчина сделал, как правило — это разные мужчины. В твоем возрасте пора бы это знать. Кстати, тебе сколько лет?
— Двадцать один, — после затяжной паузы произношу я.
— А должно быть двадцать два. Рано в школу пошла?
— Да.
— Больно умная?"
"— Нет.
